Верховный Издеватель
Шрифт:
– Вот ведь как бывает, - говорила Марина.
– Глазом не успеваешь моргнуть, как оказываешься в положении тех, кого хоть раз осудил. Давно ли мы обмолвились, что вот, мол, люди берут детей только на лето - и сами взяли Сашу...
– ...Ну, и пусть будет не только на лето!
– продолжил за неё Ромка.
Марина вздохнула.
Да уж. Вот появляется в твоей жизни человек... Может быть, маленький человечек. И ведь пока не появится, тебе и в голову не придёт, как без него пусто, как его может не хватать. Но зато уж как появится, а потом нависнет осознание,
Вообще за короткое время общения с Сашей почти все подпадали под его бесцеремонно-беззащитное обаяние. "Цветущий репейник ему на герб - если б он был рыцарем!
– сказал Кирилл.
– Это такой талантливый репейник, что ведь прицепится - а ты ему ещё и рад будешь!" И действительно, в нём жил, как во многих детях, тот гениальный манипулятор... вся "хитрость" которого заключается только в том, что ты, мгновенно все его простенькие манипуляции разгадывая, так же мгновенно и совершенно осознанно на них поддаёшься. Честный хитрец! Провокатор, помогающий тебе остаться Человеком.
Бог, в этом смысле - тоже "провокатор", да ещё какой!
Откуда-то из глубин Вселенной влетают в нашу жизнь живые метеоры, чтоб привнести в неё беспокойство, хлопоты... и через них - хоть какой-то смысл.
– Я конечно, чуть утрирую...
– делилась Марина с Кириллом, - но за эти дни уже сама начала забываться, кто из этих двух сынишек мне родной. Их как-то теперь всегда двое– всё, в единичном экземпляре они больше не водятся. Со стороны все их принимают за братьев. Видимо, испокон века так: мальчишки, если уж дружат, сливаются в какую-то нерасторжимую двоицу. Прямо Сан-Ремо получилось - Саня плюс Рома. Они же у нас даже чувствуют друг друга на расстоянии. Мне и прежде Ромка рассказывал: сколько раз они выходили из домов одновременно - шли друг к другу и встречались точно на середине пути! И при этом, телефона у Саши нет! Какая-то у них другая, телепатическая связь.
Последние дни самые разные разговоры шли около проблемы, но всё ближе и ближе.
– Вот жили б вы поближе к детдому - брали бы меня каждое варенье, - обмолвился как-то Саша (забыв, что ещё совсем недавно не желал даже Ромке давать адрес).
– Что?
– переспросила Марина насчёт варенья.
– Каждое воскресенье. Но это я так... вы же издалека.
– Нет, уж если брать, то брать насовсем, - твёрдо сказала Марина.
– Если брат, то брат насовсем, - переделал на свой лад Ромка.
– А тебя кто-нибудь ещё, кроме дяди, пробовал усыновить?
– спросила издалека Марина.
– Да приходила однажды какая-то тётька, ахала. "Ой, какой мальчик, какой оду-хотво-рё-ённый! у него глаза, как озёра!.." Я говорю: "Да-а, блин, у меня там и рыбы плавают!" Ну, она много над кем у нас там ахала. И никого не усыновила. Видать, поехала на озёра. Рыбачить. Или уже утонула там... Хотя не-е, она не утонет!
– Ну и как тебе теперь Саша?
– осведомился Рома.
– До сих пор как тогда считаешь, что он "юный гопник"?
– Нет, тогда я очень ошибался! Он... корова по отношению к гопникам!
–
– оторопел Ромка.
– Он же совсем не толстый.
– Да не в том дело! Он всё, что только нахватал на улице, в семье, в детдоме, как-то так переработал в себе во что-то... благодаря чему с ним можно общаться. Даже... интересно общаться!
– То есть, в данном случае, "корова" - это хороший человек!?
– подвёл итог Рома.
– Да, - серьёзно сказал Кирилл.
– Редкий человек!
И ещё подумал: "А я бы так не смог!.. всякий хороший человек по отношению к беде - как корова по отношению к траве. Поедает её и получается молоко".
– Мам! ну, если мы его обратно отдадим в детдом, это... это всё равно что меня отдали бы в детдом! Я буду каждую минуту думать, что он там - и получится, как будто я всё время буду там.
– Да успокойся ты, Ром! Думаешь, я что ли, хочу его отдать! Не отдадим уж как-нибудь. Но сказать "не отдадим" - одно, а сделать, чтоб не отдали - совсем другое. Тут надо много и терпеливо... Давай, мы с дядей Женей будем делать - а ты хотя бы просто молись, чтоб у нас всё получилось...
Приехал на пару дней отец Кирилла - "дядя Женя". Вечером состоялся семейный совет.
– Вот смотришь на детдомовцев и думаешь: "Но ведь... все мы такие! По-моему, Адам и Ева после потери рая - первые детдомовцы. Ну почему! Почему кому-то не дано даже самое простое, что дано всем остальным!?
– как обычно, из философского далёка, начал было Кирилл.
Ответ к отцу пришёл сам собой:
– Не почему, а для чего! Чтоб мы это дали. Помнишь, я тебе ещё в детстве, бывало, говорил: "Не жуй сырые "волнушки" - думай, как проблему решить!"
Бывает такое, что одно решение приходит к нескольким людям разом - словно в мыслях они тайно сговорились заранее, прежде, чем на словах.
Всё же ясно и без слов. Но слова всё-таки однажды должны быть произнесены: сути когда-то положено обрести форму.
Рано или поздно наступает такой момент, когда, как говорила Марина, легче что-то делать, чем ничего не делать. Во всём есть логика: сказал А - скажи Б. Встретил человека, который тебе как сын...
– убери из своей жизни либо его, либо "как". Третьего не дано. Рано или поздно всё становится настоящим. А всё настоящее оформляется.
Не мы ищем своё дело - оно нас находит. Падает, как снег на голову - бабах... Но вот как дети радуются снежной возне, так и ты странно радуешься этому свалившемуся кому. Понимаешь, какой бессмысленной была жизнь, пока он не упал!
– Мам, а как это ты заранее знала, что дядя Женя согласится усыновить?..
– уже через час спросил удивлённый Рома.
– Знаешь, Ром... если ты кого-нибудь в жизни сильно полюбишь, ты вспомни, что я тебе сейчас скажу "навырост". Любимый - это тот, за кого никогда не боишься, что он тебя не поймёт. Иногда люди говорят друг другу в шутку: "Ну-у, с тобой всё понятно!" Так вот, с ним всё понятно. Он - твоё второе я, ты - его второе я.