Верховный Издеватель

Рощектаев Андрей Владимирович

А "собачки" тем временем осторожно и деловито перемещались зигзагами, на какие-то мгновения зависали в одной точке, словно вели разведку местности. Казалось, у каждой есть какое-то задание, тайный план. Порой в синеве проплывали большие сгустки пуха, как игрушечные лебеди, летучие корабли, воздушные медузы... От того, как легко они порхали, невесомым и летучим казалось всё: кто-то тихо дул на мироздание, и оно постепенно рассыпалось на молекулы... и всё стремилось-стремилось куда-то. Небо тянуло его, как магнит.

Заговорщицки

собравшаяся рядом с бабушкиным двором шайка тополей буквально дымила пухом. И ничего с этими хулиганами поделать нельзя. Делать им замечания бесполезно. Они праздновали наступление лета, как фанаты - победу любимой команды. Только что файеры не жгли.

– Вообще, - это, конечно, полное хулиганство со стороны природы! Деревья, видите ли, в снежки поиграть решили.

– Не! Они не в снежки играют - они икру мечут. Пух - это икра.

– Не уверен, что вкусная!
– сощурил глаз Рома.

– Чувак, я тебя не заставляю её есть, - с самым серьёзным видом заявил Саша.
– А то скажешь ещё: я тебя тополиной осетриной кормил. Пух - это древесная икра. Одуванчики - травяная икра... А мы, получается - человеческая икра, научившаяся говорить!

– Очень большая икра, однако!
– заметил Ромка.

Сейчас сашина голова ещё больше, чем при первой встрече, казалась похожей на одуванчик. А деревья и вправду нерестились на ветру.

– Интересно, а может пух перелететь через Волгу?
– прикинул Санька.

– Ну... почему бы нет. В Нижнем Новгороде недавно открылась канатная переправа через Волгу, а здесь пусть будет - пуховая.

– Пуховый фуникулёр.

– Редкая птица долетит до середины Днепра. Редкий Винни-Пух долетит до середины Волги.

– Ну ладно языком чесать, давай за дело!
– напомнил Саша.

Ребята сфокусировали ослепительную точку и воспламенили целую подушку пуха огромной лупой, которую повсюду носил с собой Саша, как инженер Гарин гиперболоид. Можно было, конечно, использовать зажигалку, но "лупа прикольней". Из пуха мигом выскочили оранжевые зубья и начали быстро расползаться ощеренным кольцом, расширяя и расширяя тёмную пасть.

– Драко-он!
– воскликнул Ромка.

Пасть в несколько секунд пыхнула и погасла, слизнув в чёрное небытие, без остатка, весь прибившийся к поребрику пух.

Рому вдруг осенило:

– А ты представляешь, как бы выглядела из космоса Земля, если б весь пух на ней разом загорелся! Если б его прям везде одновременно подожгли.

– Было б новое солнце, чувак!

– Ну, солнце не солнце... скорее, такая большая круглая голова с огненными волосами. Пух-то одновременно может быть только в одном полушарии: в другом же - зима, снег.

– Ну, зима - подумаешь, зима!.. Я давно думал: прикольно было б, если б снег горел, как пух. Вот уж тогда бы я классно оттянулся. Такое бы шоу пироманов устроил!

– Да уж наверное! Только... это было бы уже, пожалуй, не шоу пироманов, а

конец света, - сообразил Ромка.

– А я иногда смотрю и представляю, - сказал Саша, - что небо - это такая офиге-енная лупа!.. а Бог нас через неё разглядывает... Ну, а если захочет, может сразу поджечь - как мы лупой пух поджигаем.

– Не захо-очет!
– уверенно возразил Ромка.

– Да ты-то откуда знаешь, академик Павлов? Он что, Сам тебе сказал? Или типа ты - это Он?

– Ну, просто... не захочет и всё. Мне кажется, уж в этом-то я Его знаю.

– Когда кажется, креститься надо.

Ромка перекрестился.

– Не захочет!
– с какой-то странной, но неотразимой логикой повторил он.

– Слушай... почему я тебе верю?
– сам себе удивился Санька.
– Вот слушаю тебя, слушаю, та-ак внимательно слушаю, что даже ни фофуна там, ни щелбана не даю, ни сливу не делаю, ни по ушам твоим музыкальным не сыграю... а слушаю и верю. Вот Богу почти что ни капельки не верю, а тебе про Него - верю. Блин... Может, ты гипнотизёр, а?

Оказывается, порой и у детей бывает свой маленький богоборческий бунт. То есть они сами его так, конечно, не называют. Но и в их представлении хороший Бог должен соблюдать какие-то условия, чтоб остаться хорошим... ну, то есть чтоб вообще остаться. Потому что не-хороший Бог - это несуществующий Бог: не имеющий права на существование! Мы автоматически лишаем Его прописки в наших душах. У детей с этим всё просто: "дружу" или "не дружу". Не дружу - значит, Тебе бойкот: значит, Тебя нет.

Отец, который отнял у ребёнка маму... какой же это Отец!? Только Он ли отнял у Саши маму? А если провести детективное расследование - кто там убил-самоубил... Это будет самый необычный детектив - потому что Маринин, а не Марининой. Духовные преступления, совершённые в мире невидимом, расследовать всего сложней.

Иногда труднее всего на свете бывает осознать, что Бог - не враг... а враг - тот, кто выдаёт себя за Него. Многим для этого требуются десятки лет жизни - а иным, увы, даже их не хватает. Хватит ли Саше на это одного "недетского детства"? Так странно, когда доказательство теоремы Ферма задают 12-летнему школьнику!..

III.

У деревьев был свой пух, а у травы - свой. Они соревновались, не обращая внимания на разницу в размерах.

По огромному пустырю головки одуванчиков, казалось, скакали, как шарики "Спортлото". Мир сделал стоп-кадр, и они замерли - выше-ниже в своих весёло-беспорядочных прыжках. Бог смонтировал что-то поразительное. Что-то совершенное - смелей любых утопий. Весь мир - музей фантастических изобретений. От пчелиных сот до серёжки американского клёна, сконструированной так, что малейший ветерок превращает её в вертолёт.