Верховный Издеватель
Шрифт:
Санька наконец вскочил на своего железного коня.
– Ну, типа пока... что ли... А можно, это... я к вам завтра утром приеду?
– Приезжай, конечно! будем рады!
– А во сколько вы встаёте?
– Я в шесть, - ответила Марина.
– Я в десять, - ответил Ромка.
– А я в восемь, - сказал Саша.
– Ну, что ж, ты - как раз посерединке между нами, - засмеялась Марина.
– А если я типа встану, позавтракаю и сразу к вам?
– спросил Саша.
– Приезжай! Я даже ради такого случая специально рано встану, - с энтузиазмом сказал Ромка.
– В девять!
– И я приеду в девять, -
– Что ж, до девяти!
– подытожила Марина.
"Сегодня ровно девять месяцев, как мы выписались... Родился в нашей жизни Саша".
* * *
Стоял светло-кремовый послезакатный час. Небо - цвета топлёного молока, и облачка на горизонте - пенки в нём. Кажется, весь мир - воплощённый деревенский уют и покой: и всё в нём - детское: вечер, ещё "детское время", крынка молока... ягоды горкой на столе... И в мире у каждого человека - только дом детства, а "детский дом" - просто оговорка. Неправильно поставленные слова.
– Да ты не удивляйся: у нас тут многие на всё лето детей из детдома берут, - говорила бабушка.
– Только на лето?
– спросила Марина.
– Ну да... кто же в наше время насовсем-то чужих детей возьмёт - мало таких подвижников! А так-то оно проще: в одно лето одних, в другое - других... Они ещё и по хозяйству, худо-бедно чем помогут: а что ещё нам нужно, особенно кто пенсионеры. Дети напрокат! Вроде, и благотворительность: на небе галочку себе можно будет поставить, прости меня Господи!
– и... никакой ответственности. Вот главное-то! В наше время жалельщиков много - ответственных мало!
– И что, детей вот так вот просто отдают на лето?
– Да у нас всё просто - у нас же провинция! В посёлке все друг друга знают, особенно пожилые. Вон там, на соседней улице, как раз директор детдома Ферапонт Лукич живёт - на работу за 30 километров ездит.
Зазвонили где-то неподалёку колокола...
– А где это звонят?
– спросил Ромка.
– В Антониновской, кажется, служба кончилась. А может, от Ильи Пророка снизу по реке донесло... Или от старообрядческой? Сейчас много церквей... Веры мало!
– сказала бабушка.
– Я вот смотрю и на старости лет не понимаю: как в стране может быть столько детдомов, если столько церквей? Или что?.. церкви пустые, зато детдома полные?
– Души, наверное, пустые! Потому и детдома полные!
– неожиданно серьёзно сказал Ромка.
4. Печать
Странное дело: справедливости на свете нет, а несправедливость - душит.
Евгений Гришковец
– Про меня все говорят, что я громкий и меня всегда много!.. Это я вас заранее на всякий пожарный предупреждаю, - сказал Санька, переступая порог на следующее утро, - А я думаю, это хорошо. Ну и пусть меня будет мно-ого, - он обвёл руками огромный шар.
– Много-много, чтоб в меня целая Вселенная так хоп и влезла! А то меньше - как-то скучно... Тривиально!
– добавил он умное слово.
– Обязательно влезет, - неожиданно подтвердила Марина.
– Куда ж она от тебя да от всех нас денется, если она для нас и создана.
– Правда?
– Ну конечно, правда! Бог нам дарит всё,
– Подарил бы уж тогда всем бессмертие.
– И его дарит.
– Да вы оптимистка, тёть Марин!
– Про меня все говорят, что я оптимистка. А я думаю - ну, и пусть я буду оптимисткой, - в точности по Саше нарочно повторила Марина.
– А то иначе было бы как-то скучно. Тривиально.
– Да мы с вами, я чувствую, споёмся!
– оглядев её, сказал Саша.
– Знаете, я вчера до знакомства с вами планировал, что сёдня пойду к своим девушкам, но встретил вас и изменил свои планы, потому что с вами и Ромкой мне поговорить важнее.
– А у тебя что, есть девушки?.. даже во множественном числе?
– Да-а, я тут с ними позавчера познакомился. Одной 17, другой 19. Я у них даже в гостях был. Они так-то обе красивые, я так пока не решил, кого из них люблю. Так что пока они как бы обе - мои девушки. Мне вообще своего возраста девчонки не нравятся - они лет до четырнадцати ещё все тупые как тумбочки - ну, малявки же ещё. А мне нравятся кто постарше. А тебе какие нравятся?
– спросил он Рому.
Тот покраснел.
– Да мне... никто пока не нравится.
– Ну ты даёшь! Ну, ладно, вырастешь ещё - полюбишь! Хотя-я... а может это ты и правильно, что до сих пор не влюбился. Заче-ем!? Некоторые называют любимых "солнышками"... а солнышко-то, между прочим, си-ильно башку печёт! Вот так вот допечёт какое-нибудь "солнышко"!.. лучше уж не жениться, чтоб солнечного удара не было!
– Да ты, видно, совсем знаток в этом деле, - невольно улыбнулась Марина.
– Ну, знаток не знаток, а отец с матерью то и дело дрались. Она его хрясь сапогом, хрясь, а он её: "с-сука-сука!" - и об стол башкой... Такая вот она, любо-овь-то. Такие от неё потом "солнышки" под глазами бывают! И я после этого решил: и жениться никогда не буду... и пить не буду, и курить не буду. Всё-о! здоровый образ жизни. Пить, курить и жениться - это отстой! Влюбляться можно, а жениться не фиг!
– плоди-ить ещё всяких дураков, типа меня! Если б меня спросили, я бы лучше не рождался!
– Тогда б мы с тобой не встретились, - резонно сказал Ромка. На это Санька не нашёлся, чего ответить.
Он повернулся, нечаянно споткнулся о кошку и чуть не упал.
– О, у нас тут штормит!
– засмеялся Ромка.
– Равновесие трудно держать. Так что лучше давай садись. Мир держится не на трёх китах, а на трёх котах. А если их поманить с неба рыбой, то мир вообще перевернётся. Так ведь, да, Шампуська?
– и Ромка поднял кота. Против солнечного луча тот вдруг засветился пушистым ореолом.
– О, да ты у нас прямо - солнечное затмение!
– обалдел Ромка.
– Почему?
– Ну, вон смотри - прямо такая солнечная "корона" вокруг кота получается.
– А вокруг меня - тоже, если я встану.
– Да-а... ты вообще, получается, пушистый! В смысле, волосатый.
Лето вступало в свои права и красило людей загаром. Волоски на руках и ногах мальчишек начали выделяться светло и золотисто.
– Мам, я представляю, как будто это такое войско идёт - всё копья-копья... тысячи копейщиков.
– оглядел себя Ромка.
– Ну-ка, а у тебя?.. О, а что это такое?