Верховный Издеватель

Рощектаев Андрей Владимирович

– Он прям всегда там идёт!

– Прям всегда-всегда!?

– Прям всегда-всегда!

– Покажешь!?

– Тебе-то, конечно, покажу. И тебе тоже!..
– кивнул Кириллу Санька.
– Для остальных пока секрет. Пошли прямо щас!

Тюк, тюк, теньк... Капли падали крупные, как в самом начале сильного ливня, когда он только ещё проводит разведку. Ребята стояли под ивовым дождём, хотя вокруг сияло солнце, а в небе не было ни облачка. В сущности, над ними нависла эксклюзивная маленькая тучка - зелёная и "бородатая". "Я тучка, тучка, тучка - я вовсе не медведь!" - почему-то вспомнилось

из "Винни-пуха".

– Вот, я вас привёл. Такой... заповедник дождя!
– объявил Санька.
– Считайте, я его создал. Я волшебник!

– Да, ты - хороший человек, - сказал Кирилл.

– Я знаю!
– скромно ответил Саша.

Плакучая ива раскинулась, как зелёный фонтан - широкий, струистый, тенькающий. Ивы любят воду и даже очертаниями невольно изображают движение воды. Зелёный водопад ивовых ветвей бесшумно струился до земли и впадал в чуть более светлое травяное море. И хотелось поскорее нырнуть в эту "неводяную воду", укрыться там от жары. Все трое буквально забежали под полог ветвей, весело спрятались за ними, как за висячей циновкой.

Ивовые плети колыхались, как зелёная летняя мишура. Будто из неба отвесно выпадали ивовые ручьи - зелень из синевы рождалась. Верхушки бурных "потоков" обозначились как прорыв из другого измерения. Как близок мир, из которого вытекает Красота!

И всё такое рассыпчатое лучистое... почти как листья финиковой пальмы. Само слово "паломники" произошло от "пальмы". Мы паломники... когда лезем на дерево.

Космы легонько шевелились от ветерка, как ил в быстром ручье. "Ил" и "ивы" - даже созвучно. Почти как имена брата и сестры... или влюблённых - Ил и Ива. А может это фраза: "Или ива"?.. или "слива"?.. Нет, это я кажется, загоняюсь!
– подумал Кирилл.
– Просто плавное шевеление тихой, полусквозной зелени в полуденную жару навевает полудрёму. Как будто спишь наяву и видишь странный, счастливый мир, где рядом с тобой в совсем другом, несопоставимом ритме живут и возятся шустрые мальчишки. Один из которых - твой брат, а другой?.. Я "в доме" у мальчишек. Или наоборот, они - в моём!?"

– Ива здоровается! Привет!
– Саша вдохновенно раскачивал ивовую плеть.
– Это я в колокол звоню. Я это, как его... звонарь!

Всем понравилось общение с деревом: легонько держишься за плети, а они колышутся от ветра уверенно, мощно, как живые, и словно водят тебя за руку - туда, сюда.

– Колокол классный! жаль только, его не слышно. И не видно, - сказал Рома.

– Зато меня хорошо слышно и видно. Меня всегда слышно и видно - вы это заметили? Знаете, сколько я языком звонить умею!
– смешливо-самокритично заявил Санька.
– Меня знаете, как одна воспитательница называла: ангелёнок-наглёнок. Прикиньте! Не-е, я конечно, не ангелёнок, фу!.. но наглёнок - это точно! Тут она в самую точку попала.

– Слуш`те, это надо маме показать!
– сказал Ромка.

– Конечно, покажем!
– подхватил Санька.
– Только я хотел... чтоб сюрприз был. Чтоб мы её напугали. Вот что. Кирилл!
– по-хозяйски обратился он.
– Ты щас сбегай за Мариной, позови её типа как будто бы вообще в другое место - но чтоб она мимо здесь прошла... а мы выскочим из-под веток и её напугаем!

– Кто это там меня хочет напугать?
– раздался сверху знакомый насмешливый голос.

– Ма-ам?.. ты-то как здесь!?
– ошарашенно спросил Ромка, задирая голову.

– А я здесь на пленере... просто рисую! Точнее,

рисовала - пока вы не решили теракт устроить. Напугать меня до смерти.

– Выходит, ты раньше нас открыла это место?.. и ни-ичего нам не сказала!

– А у меня вот, как и у вас, свои "сюрпризы".

– Ну вы и хулиганка, тётя Марина!
– восхитился Санька.

Марина, как-то взобравшись, делала зарисовки прямо в развилке, заворожённая узором ветвей, всего этого лабиринта, распадающегося на сотни узеньких дорожек. Здесь всё было волшебное. Облака повисли на длинных листьях, как пух, пытаясь свить мохнатое гнездо, солнце прилепилось пушистым плодом, и казалось, ива - ось всего, что живёт, вращается, движется. Красота Божьего мира - в красоте одного дерева. И полёт к небу, и ниспадение всех траекторий к земле. И дождь, и слёзы...

Вдобавок, дерево стояло на холме над Волгой и своими очертаниями напоминало грандиозную карту реки со всеми притоками. Всякое старое древо - особое архитектурное сооружение. Башня его - обычно "падающая", а несколько башен образуют целый замок. С донжоном в развилке. С бастионами могучих корней, с контрфорсами вздымающихся от них складок ствола. Штурм этого замка с последующим превращением его в свой "штаб" - любимое занятие мальчишек.

– Ну, чего смотрите - поднимайтесь ко мне! Или вы теперь уже не такие храбрые, как раньше?
– подзадорила Марина.
– У меня тут бутерброды и печеньки есть - будем на дереве полдничать.

– Мы щас, мам!
– загорелся Рома.

– Мы щас!
– эхом отозвался Санька.

Дерево само заботливо подставляет сучья и выступы под твои ноги - будто нарочно спроектировано для мальчишек. Это даже не лестница, а что-то живое, подносящее тебя поближе к небу.

Одно удовольствие, карабкаясь, читать всем телом живую летопись старого-старого дерева (кажется, "древо" и "древний" - от одного корня). Оно ветвилось, изгибалось, образуя волны, шишки, бородавки на драконьем стволе. Мальчишки по сравнению с ним будто ещё уменьшились в размере и возрасте. Они смотрелись на нём, как мыши на слоне... но мыши ведь слона не боятся, скорее, наоборот.

Рома первый раз после переломов лез на дерево (как, впрочем, и его мама). После тяжёлой болезни человек рано или поздно всё делает первый раз. Заново открывает для себя разные стороны прежней, хорошо знакомой и любимой жизни. Для настоящего мальчишки залезть на дерево - как для альпиниста покорить горную вершину.

– У каждого дерева - своё лицо, что ли, - рассуждал Санька, карабкаясь.
– Деревья же непохожи - как люди. Это только издали кажется, что похожи, а так... совсем разные. У них даже характеры разные. Я давно замечал: одни прям хотят, чтоб ты на них залез, а другие... ну, лучше не лезть! это они сразу дают понять - тебе же хуже будет, если залезешь. Это как люди: одни любят детей, другие нет! Деревья только ничего не говорят, а характер у них есть.

А Кирилл лез за компанию и думал: "А дети настолько странные "деревья", и всё, что связано с ними, настолько нелогично, что даже неприязнь к... некоторым из них легко переходит в симпатию - без чёткого рубежа, когда именно это случилось".

Если Санька прав, здешняя ива явно хотела, чтоб на неё залезли. Раз-два-три - и ты уже в развилке, как в готовом гнезде. Ветви здесь расходились осьминогом.

– А если смотреть на нас сверху, то это будет... типа 8-конечная звезда, а мы - в её центре.