Васильки для попаданки
Шрифт:
— Это лишь добавило бы тебе дополнительных переживаний, — продолжала она. — Ты чувствовала бы себя виноватой передо мной, и это в любом случае разрушило бы нашу дружбу. Потому что та неловкость, которую ты непременно бы испытывала, отдаляла бы тебя от меня.
— Но наша дружба так и так оказалась разрушена. И неужели тебя не удивило, что его сиятельство смог так легко переключиться с одной невесты на другую? Ты на могла не понимать, почему он это сделал. Им двигал исключительно корыстный мотив.
— Да, возможно, — признала она. — Но ведь многие браки
В этот момент я даже испытала что-то вроде жалости. Бедняжка Луиза думала, что ее любви хватит на них двоих и готова была довольствоваться малым.
— Но если ты понимала это, то ты не должна удивляться тому, что и сейчас граф Ла-Гийон поступает точно так же, как поступил тогда. Он всего лишь нашел невесту с более богатым приданым, чем у тебя. И если ты считаешь, что он заслуживал прощения тогда, то и сейчас должна его простить.
Она вздохнула:
— О, Дани, но я и не держу на него зла. Его титул обязывает его вести тот образ жизни, который требует значительных средств. И не удивительно, что он пытается решить свои финансовые проблемы с помощью выгодной женитьбы.
А вот теперь я посмотрела на нее с изумлением. Как могла она оправдывать его недостойное поведение?
— Мне всего лишь нужно, Дани, какое-то время побыть вне дома. Чтобы общество вдоволь обсудило эту новость и переключилось на что-то другое. И чтобы родственники, которые прибыли к нам на эту свадьбу, разъехались по домам. И чтобы мои родители успокоились и перестали винить меня в этом переносе свадьбы.
— Винить тебя? — мне показалось, что я ослышалась. — Неужели кто-то в здравом уме может найти в этой ситуации счесть виноватым кого-то другого, а не граф Ла-Гийона?
— О, папенька предположил, что помолвка пока отложена, а после может быть и вовсе расторгнута из-за того, что я могла позволить жениху какие-то вольности в отношении себя, — голос Луизы задрожал от обиды.
— А ты действительно позволила Эмилю что-то? — осторожно спросила я.
Она замотала головой:
— Нет! Разумеется, нет! Хотя однажды он поцеловал меня совсем не так, как это подобает жениху. И я долго не могла прийти в себя, а мои губы горели так, что нам пришлось гулять по саду еще полчаса, прежде чем я смогла кому-то показаться.
При этом воспоминании она густо покраснела. А я разозлилась. Я вовсе не просила ее рассказывать об этом. И уж точно не хотела знать таких подробностей об их отношениях.
— А если так подумал папенька, то и другие могут подумать. И наверняка уже подумали. И если его сиятельство не вернется из Вудворта, моя репутация будет уничтожена. Все решат, что я оказалась слишком доступной, и граф, получив то, что хотел, уже не счел меня достойной быть его супругой. Когда была расторгнута ваша с ним помолвка, она хотя бы имела вполне конкретную причину, о которой все знали и которая не оставляла места для домыслов. Тут же такой просто для сплетен!
—
Она обдумала эту мысль и кивнула.
— Пожалуй, ты права! Я ему напишу. Только позволь мне остаться в Мансфилде! Хотя бы до получения ответного письма!
Глава 21. Мягкость
— Давай поговорим об этом утром! — отмахнулась я. — Я устала и хочу спать. И если ты думаешь, что в Мансфилде тебя ожидают те же самые условия, какие были у тебя дома, то ты ошибаешься. Из всех слуг в доме осталась только экономка. И многое мне приходится делать по хозяйству самой. И когда мы сможем нанять хотя бы одну горничную, я понятия не имею.
— О, это совершенно неважно, Дани! — воскликнула она. — Если ты позволишь мне остаться, то я охотно буду тебе помогать! Ты же помнишь, что в академии мы обходились безо всяких горничных. Я вполне способна сама себе отпарить платье или заштопать чулки.
Возможно, напомнив мне об академии, она хотела пробудить во мне прежние к ней дружеские чувства. Но достигла обратного результата, и я только поморщилась. Там, в Сороне, я действительно думала, что мы подруги. Но с тех случилось слишком многое, и мое мнение переменилось.
— Как жаль, что наша бытовая магия не способна навести в доме порядок. И получив диплом, мы стали властительницами не тряпок и швабр, а куда более сложных механизмов, которых в этом доме наверняка вовсе нет.
Да, это было именно так. Наша бытовая магия позволяла запускать то, что в моем мире назвали бы двигателем первого рода. Но для того, чтобы запустить какой-то механизм, нужно было сначала его сделать. А чтобы его сделать, нужны были деньги. А денег у нас не было.
— Да, ты права, — согласилась я, — с тряпками и швабрами нам придется управляться самим. Спокойной ночи, Луиза!
Я ушла к себе в комнату, нимало не заботясь о том, будет ли нашей гостье удобно в гостиной на диване. В гостевой комнате ей было бы еще хуже. В гостиной хотя бы чисто и тепло.
Я забралась в постель, но заснуть смогла не сразу. Разговор слишком меня взволновал.
Конечно, проще всего было отправить Луизу домой. И так бы поступил на моем месте кто угодно. И уж точно никто бы меня за это не осудил.
Но я видела, в каком отчаянии находилась моя бывшая подруга. И да, мне стало ее жаль. Я ругала себя за мягкость, но ничего поделать с этим не могла. Я понимала, что, возможно, пожалею о том, что разрешила ей остаться в Мансфилде. Но точно знала, что буду ругать себя и в том случае, если ее прогоню.
И потому утром, когда мы сели за стол завтракать, я сказала:
— Ты можешь остаться тут, но только до получения письма от Ла-Гийона. И если ты не получишь ответа в течение недели, то ты тоже вернешься домой.