Васильки для попаданки

Иконникова Ольга

Да, именно так нам и следовало поступить! Отправиться на ярмарку, продать кое-что из найденных на чердаке вещей и купить семян для посева, сколько бы они ни стоили.

Я очень хорошо помнила прочитанный еще в детстве роман Жюля Верна «Таинственный остров», где заброшенные на необитаемый остров после крушения воздушного шара люди смогли получить большое количество пшеницы от нескольких случайно завалявшихся в кармане зернышек. Конечно, на это потребуется время. Но если ничего не делать вовсе, то Мансфилд уйдет кредиторам.

Мы договорились

с месье Чизаром, что пока я занимаюсь поиском семенного материала, он и его люди начнут распашку одного из лесных лугов, что находился неподалеку от их деревни. Это тоже была тяжелая работа, и она наверняка займет не одну неделю. К сожалению, ни у крестьян, ни в самом Мансфилде не было плугов, которые уже давно вошли в Илларии в обиход. Здесь продолжали пользоваться не слишком эффективными сохами. Но позволить себе что-то более современное мы пока не могли.

Для меня что то, что другое орудие были просто диковинками, и я не представляла, чем они отличались друг от друга. Но мой управляющий охотно мне это объяснил.

— Соха не переворачивает землю, а лишь взрывает ее на небольшой глубине и отваливает в сторону. Плуг же переворачивает пласт и куда лучше обрабатывает почву.

Я мысленно поставила себе задачу непременно купить для поместья такие плуги. Но раз пока это была слишком сложная задача, то я переключилась на решение более простых.

Мы с месье Брауном и Селестин вовсю готовились к ярмарке. На чердаке нашлось немало потемневших от времени и не слишком хороших условий хранения серебряных, медных и латунных вещей — подсвечников, кухонной утвари, столовых приборов.

Правда, управляющий считал, что мы не должны были их продавать.

— Пойдут нехорошие слухи, госпожа, — предупредил он меня. — Станут говорить, что вы находитесь в стесненных обстоятельствах, раз вынуждены выставлять на ярмарке свое имущество.

В ответ на это я пожала плечами.

— А вы полагаете, кто-то в Данвиле о наших стесненных обстоятельствах еще не знает? А так мы хотя бы сможем заработать хоть сколько-то денег.

— И потратить их на пшеницу? — хмыкнул месье Браун.

— Да, и потратить их на пшеницу! — подтвердила я.

Я приготовилась к спору, но он более не стал мне возражать. Всё-таки он понимал, что такое субординация. Так что экономка и еще пара нанятых для этой цели девушек принялись начищать металлические предметы до блеска.

Виль-сюр-Сомма, в который мы приехали на субботнюю ярмарку, оказался небольшим, но очень красивым городком. Его название означало «Виль, стоящий на реке Сомме», и действительно его самая длинная улица тянулась вдоль берега реки. Здесь было мало высоких зданий, и среди них явно выделялись собор в готическом стиле, острые шпили которого тянулись к облакам, и ратуша на центральной площади, с большими часами на башне. Город произвел на меня приятное впечатление.

Но вот ярмарка, которую я так ждала, меня разочаровала. Привезенные нами вещи оказалось сложно продать. Для крестьян и простых горожан они

были слишком дороги. Да и ни к чему им была такая роскошь. А дворян, которые могли бы захотеть это приобрести, в провинции осталось мало, и почти все они находились в том же положении, что и мы. То есть, куда более склонны были распродавать свое имущество, чем что-то приобретать.

— Если вы хотите продать это, госпожа, — сказал мне державший одну из лавок на центральной площади торговец, — вам следует отвезти всё в более крупный город. Здесь же вы сможете продать разве что кухонную утварь.

Так оно и оказалось. Хозяйки охотно крутили в руках медные тазы, чайники и подносы и кое-что покупали. Но денег на этом мы заработали куда меньше, чем рассчитывали. А единственную привезенную на ярмарку картину продать так и не смогли, хотя владелец другой лавки, где как раз продавались предметы искусства, высоко оценил ее стоимость. Но купить ее не решился.

И стало ясно, что найденные на чердаке пейзажи, написанные мастерами прошлых веков, следовало продавать в столице.

Все вырученные на ярмарке деньги я потратила на покупку семенной пшеницы. На нее мне действительно сделали скидку, потому что привезший ее торговец тоже уже отчаялся ее продать.

Заметила я на ярмарке и старосту Тасьена. Но почему-то он предпочел скрыться в толпе, когда увидел меня издалека. И у меня было предположение, почему это случилось — может быть, он сам хотел тут продать ту самую пшеницу, о которой умолчал при нашем разговоре. И если дело было именно в этом, то мне следовало еще раз с ним поговорить.

В Мансфилд мы вернулись уже вечером. На небе ходили грозовые тучи, и мы всю дорогу боялись попасть под дождь. Но успели войти в дом, прежде чем на крышу упали первые капли.

Селестин отправилась на кухню, чтобы заварить нам чаю и разогреть приготовленную еще утром еду. А я накинула на плечи шаль и села за стол в кабинете, чтобы записать в книгу сегодняшние доходы и расходы.

Но не успела я взяться за перо, как услышала стук во входную дверь. Он был негромким, и сначала мне даже показалось, что это раскаты уже удалявшегося от поместья грома. Но нет, стук повторился.

Поскольку экономка была занята на кухне, я спустилась на первый этаж сама. И когда я открыла дверь, с губ моих сорвался вздох изумления.

Потому что на пороге промокшая и дрожащая стояла Луиза Шатор — моя бывшая лучшая подруга. Та самая, что увела у меня жениха.

Глава 18. Луиза

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не пригласив ее войти.

Я так и стояла в дверях и смотрела на то, как капли скатывались по темным волосам Луизы и падали на ее уже совершенно мокрый шерстяной плащ.

Она была без шляпки! Вопиющее нарушение требований этикета! И хотя сама я никогда не была его блюстителем, для мадемуазель Шатор это было что-то из ряда вон выходящим.