Ваша карта бита
Шрифт:
Маячок лежал в боковом кармане, под рукой, и я, не теряя времени, включила его и пристроила под бампер. Легкий щелчок металла о металл грохотом прозвучал в тишине, и незнакомец в десятке метров от меня вполне мог его слышать.
Не вставая с корточек и еще больше пригнувшись, я осторожно отступила назад, в сторону от машины, которая была между нами, так что видеть меня он не мог, даже будь у него вместо глаз приборы ночного видения.
Оперевшись рукой о землю, я переступила через бордюр и за один длинный, стелющийся шаг оказалась за стволом дерева и медленно выпрямилась. Теперь я могла видеть его
Мне приходилось играть в такие игры — в Югославии и потом, в Прибалтике. Бывало, приобретенная под руководством самого Базана сноровка спасала мне жизнь. И не мне одной. Но тогда все было просто, потому что было ясно — против меня в темноте затаился вооруженный враг. А кто этот?
«Кто ты? — спрашивала я его и напрягала зрение. — Кто?»
От ответа во многом зависело мое поведение. Но кто бы он ни был, он мне мешал, а помехи надо устранять самым простым и действенным способом. И еще одно не давало мне покоя — время.
Я, пригнувшись, переместилась дальше, в темноту и, повернув вправо, заскользила в обход машины. А когда уверилась, что могу пересечь дорожку без риска быть замеченной, сделала это и прижалась к стене. Выпрямилась, с неудовольствием чувствуя, как дрожат уставшие ноги. И тут он, а я думала о нем не иначе, как о противнике, ошибся — на секунду появился в освещенном из окна пространстве, глянул вверх и быстро отступил назад. Лица его не было видно, да и не рассмотреть его с такого расстояния. Но все же он показался мне знакомым.
Попав на свет, в темноте он должен быть полуслепым секунды четыре, не менее. Я использовала это время для перебежки. Дальше опять пришлось двигаться, вжимаясь в стенку.
Он не знал о моем присутствии. Он вел себя так, как будто меня здесь не было, — появился на углу темным силуэтом, четко выделившимся на фоне освещенной, идущей вдоль фасада корпуса дороги, и привалился плечом к стене. Высокий, плотный мужик. К такому не подойдешь и не попросишь уйти отсюда.
Тихо было во всем дворе информационного центра, и в этой тишине мои шаги звучали настолько отчетливо, что я была уверена — не добежать мне до него, обернется…
Но дернулся он только в самый последний момент и не успел среагировать на тень, прыгнувшую из темноты ему на спину.
Он упал вперед, на асфальт, не издав ни звука и не успев сгруппироваться. Отскочив в тень, я замерла, не сводя с него глаз, напряженная, как сжатая пружина, и готовая в любой момент продолжить нападение. Он не двигался. Это казалось неправдоподобным, не так уж сильно он ушибся, чтобы потерять сознание.
«Время!» — мелькнуло у меня в голове в очередной раз.
Постояв над поверженным противником и даже пожалев его, я вернулась к машине. Отведенное Степановым для моих дел время, по моим представлениям, истекло. Он задерживался, и я была благодарна ему за это.
Отбросив осторожность, но к тишине все-таки прислушиваясь, я открыла дверцу и скользнула на заднее сиденье.
Есть определенные места в салоне машины любой модели, в которых наиболее целесообразно устанавливать передающие микрофоны. Такими местами
В кармане оставалось последнее — направленный передатчик. Принимая его сигнал, можно определять направление на объект наблюдения или поиска с высокой точностью.
— Чего возишься? — прозвучало неожиданно рядом с машиной, и я вскинула голову. — Неумеха. Магнитофон выдернуть за минуту можно. Помочь?
Недобиток! И давно он за мной наблюдает?
Я выскочила из салона.
— Погоди!.. — услышала я сзади, отбегая к кустам, туда, где темнота погуще. Он меня не преследовал, стоял неподвижно возле машины и смотрел мне вслед. Это было хорошо, но непонятно.
Единственное объяснение, которое я могла дать происходящему, — Степанова ждет человек, не желающий, чтобы его видела охрана. Я подумала об этом сразу, как только справилась с испугом и отдышалась. Как бы там ни было, а микрофоны я все-таки установила. Теперь можно было подождать развития событий.
Тот, у машины, пробормотал что-то, с такого расстояния неразборчивое, потер лоб и локоть — места, ушибленные при падении, тихо закрыл дверцы машины и отошел к стене. Вовремя.
Из-за угла показался охранник. Он шел открыто, грохоча каблуками по асфальту и держа руки в карманах брюк. Остановился возле машины и оглянулся. «Наблюдатель» в окне повернулся лицом к улице и поприветствовал коллегу, сделав ему ладошкой.
Все. Хозяин распорядился подать машину. Надо было поспешить к своей, чтобы не отпустить Степанова слишком далеко и не нажить тем самым себе дополнительных трудностей. Недобиток? Бог с ним. По нашим с Базаном расчетам, убивать Павла Ивановича еще рано. А если некто хочет с ним встретиться и это ему удастся, то я буду слушать их разговоры, сидя за рулем своей машины.
Под фырчание двигателя «Волги» я отправилась в обход корпуса к дыре в ограждении, неподалеку от которой оставила «Ниву», и на этот раз пробиралась через бурьян, не думая о репьях и чистоте одежды.
Я была взволнована. Впечатление — будто невольно пришлось поучаствовать в игре, похожей на настоящую охоту на человека, но с несерьезными последствиями. Я даже рассмеялась, вспомнив, как подкрадывалась к противнику. Все было проделано на высоком уровне. И он подыграл мне с удовольствием — притворился лишившимся сознания после того, как я его сбила с ног. А в том, что он притворялся, можно было не сомневаться, потому что уже через какие-то минуты оказался возле машины и даже посмеялся надо мной, прозевавшей его появление. Человек опытный. Получив хороший удар и оказавшись на земле, он выбрал показную беспомощность, чтобы избежать добавки. А когда убедился, что я убралась и не торчу больше над ним, ожил и отправился выяснять, что к чему. Хорошо, что я произвела на него впечатление всего лишь автомобильного воришки. Но каков! Ни капли обиды, одна ирония.