Ваша карта бита
Шрифт:
— Не ново. Пробовали уже, расслаблялись. Неплохо, но потом несколько дней вонища держалась, с трудом проветрили. И это, заметь, без костров, мангалов, шашлыков. Нет, не годится.
— Здесь, в Тарасове, не годится, а я у себя, в Питере, попробую. Зимний садик для фуршетов. Заманчиво! Это тебе не ресторанчик или бар какой-нибудь.
— Пойдем, коммерсант! Мечтать не вредно.
Ивлев нехотя встал и, натягивая на ходу плащ, пошел по дорожке, теперь уже к выходу, вслед за Скопцовым.
Выйдя на улицу и добравшись до джипа, припаркованного неподалеку, возле чугунной ограды
— Скажи все же, зачем они тебе? — поинтересовался Андрей, наблюдая, как Ивлев оттирает их промасленной тряпкой.
— Ногти стричь, — ответил тот, нехорошо усмехаясь, — Степанову. Я сейчас к нему пойду и попробую втолковать наши идеи. И очень буду стараться убедить его.
Андрей невольно содрогнулся. Бонза это заметил и успокоил товарища.
— Я ведь и Томку «оформил», не так ли? Я и приехал сюда для черной работы, хоть и не привык на таких ролях подвизаться. Так что не мучайся. Давай, двигай к вашей речушке и смени «ишака» на «девятку». Трупом менты не занимались, значит, чистая твоя машина, как ни запомнили ее в степановском хозяйстве.
— Да и не настолько она приметная, как эта, — с облегчением согласился Скопцов. — Где встретимся?
— В баньке.
Машину я перегнала на подъездную, благо одна она здесь, дорогу к спорткомплексу. Рассудила так, что узнаю я их, на чем бы они ни ехали, и установлю за ними наблюдение. Мне надо знать не только, на чем они передвигаются, но и их обычные маршруты. Хорошо бы выяснить даже мелочи, вплоть до таких — в каких забегаловках предпочитают обедать, уж не говоря о том, где ночуют. И это только, так сказать, оболочка, которую недурно было бы наполнить самыми разными сведениями. Я же знала о них немного. Особенно о Сергее. Хотя… Скопцов ждал его в машине, а он тащил к ней тело Роминой. Прятали они его, без сомнений, там, откуда пытались забрать — в подстанции. И занимался этим именно Сергей. Логично предположить, что и в убийстве Тамары главная роль принадлежит именно Сергею. Для меня это важно. Сейчас для меня важна всякая мелочь, имеющая отношение к этим людям.
Я сидела в машине, лицом к городу, и ждала, вглядываясь в проезжающих мимо, стараясь разглядеть их лица за бликами на лобовых стеклах. И хоть это удавалось мне не всегда, была уверенность, что подопечные мимо не проезжали.
Иногда достаточно пустяка, чтобы вывести человека из равновесия. Особенно когда для этого имеются причины.
Смутное беспокойство я почувствовала вскоре после того, как включила приемник, и подумала, что это от музыкальной белиберды, на которую наткнулась и оставила, не желая перебирать каналы. Аппаратура в громовской машине оказалась не из самых лучших, но и далеко не из последних. Даже убрав звук до минимума, можно было различить стереоразделение, и басы продолжали звучать вполне удовлетворительно. А когда музыка сменилась на сводку новостей, беспокойство переросло в тревогу.
С психикой у меня все в порядке. Стало быть, причины этого дискомфорта следует
«Я бездарно теряю время! — подумалось с раздражением, и, не доискиваясь причин этого утверждения, я завела мотор и двинула отсюда, от осточертевшего мне спортивного комплекса, в город. — И у Базана телефон есть».
Глава 5
Я была рада тому, что уехала оттуда. Действие стимулятора было не вечным, даже не таким продолжительным, как хотелось бы, и уже на полпути к трущобам городской окраины, в глубине которых стоял домишко Базана, я почувствовала усиливающуюся ломоту в теле и утомление, заставляющее щуриться, чтобы сохранить остроту зрения. Дело можно было поправить, проглотив еще одну капсулу снадобья, но я по опыту знала, что с этим лучше не перебарщивать, последствия могут быть неприятными, тем более если есть возможность обойтись другими средствами. Традиционными.
Артемия дома не оказалось. Благословляя это обстоятельство, вспомнив пословицу «что бог ни делает — все к лучшему», я оставила машину у забора его двора и налегке поспешила к магазину, потому что чувствовала сейчас самый настоящий голод, когда ломоть ржаного хлеба, политый подсолнечным маслом и слегка присоленный, представляется деликатесом. Особенно, если его мелконарезанным чесночком посыпать.
В этих краях я была не впервые, и выйти по неровным улочкам с покосившимся штакетником и обветшалыми деревянными домишками за ними к магазину — с виду такому же облезлому, было не трудно.
Заниматься стряпней, хоть и является это для меня одной из жизненных радостей, времени не было. А если и было, то следовало употребить его на отдых, пусть даже самый короткий. Исходя из этого я и выбирала продукты.
Дома Артемия по-прежнему не было. Ну да я считаюсь здесь своим человеком. Настолько своим, что знаю, где, под какой доской лежат запасные ключи и как открывается хитрый, переделанный Артюхой на свой, секретный лад, замок на входной двери.
Я всегда поражалась чистоте и порядку, царящими в бедном, но зато многокомнатном жилье бывшего капитана разведки с богатым опытом загранработы, бывшего казанского бомжа, одноногого калеки Артемия Витальевича Базанова. Все всегда у него на своих местах.
Разувшись, я прошла в кухню и, оставив сумку с продуктами на столе, отправилась в обход комнат, надеясь найти что-нибудь, способное подсказать, когда вернется хозяин. Где он сейчас, я знала. Оставив меня, Суров должен был связаться с Артемием и вызвать его на экстренную встречу. Не скажу про деньги, но затребованной мною пластиковой взрывчатки и детонаторов у Базана вполне могло и не быть. Суров же сюда сам никогда не приедет. Зачем ему светиться перед соседями?
На подоконнике, возле телефона, хорошо заметный с любого места в комнате, лежал придавленный фаянсовой кружкой с отбитой ручкой лист бумаги.