Ваша карта бита
Шрифт:
Том не хуже меня навострил уши, когда из гостиной послышался плеск и бульканье. Я с удовольствием поменялась бы с ним шкурой, чтобы иметь возможность без опаски заглянуть туда, насладиться зрелищем, которое представлял сейчас собой Сергей, развалившийся, раскорячив ноги, в кресле, с выпученными глазами и отвисшей челюстью перед экраном телевизора, на котором он, собственной персоной, перешагивает через меня, изображающую, лежа на полу в электрощитовой, труп Тамары Роминой, и идет по неширокому проходу к пульту управления. Идет, между прочим, для того, чтобы сжечь током высокого
У калитки я оглянулась на кота, оставшегося посередине выложенной кирпичом дорожки, и он взмахнул мне на прощанье пушистым хвостом. Пока, единомышленник!
Марафон до машины я исполнила в хорошем спринтерском темпе и задохнулась к концу дистанции настолько, что с трудом попала ключом в прорезь замка дверцы. Бросив надоевшую донельзя сумку на заднее сиденье и взгромоздившись на место, позволила себе передохнуть несколько секунд. И именно в этот момент из «бардачка» раздался сигнал мобильного телефона. Кроме Базана, звонить по этому номеру некому. Меня всегда поражала его способность делать все своевременно.
— Артюха, подождешь! — отказала я ему в немедленном ответе, запуская двигатель машины. — Мир еще не перевернулся, и господин Степанов пусть и не в добром здравии, но, по крайней мере, жив пока. Сама позвоню минут через двадцать.
Мобильник стих, будто вызывающего удовлетворило мое обещание.
За то короткое время, что потребовалось для перегона машины к особняку, Бонза мог покинуть дом только опрометью, а это маловероятно, как маловероятно и то, что он ушел, не успев оправиться от потрясения, когда я бежала к машине. Так что какие-то звуки из гостиной особняка приемник выдавать должен был. Но пока не выдавал. Скорее всего каким-то образом оказалась сбита волна в том единственном микрофоне-передатчике, что я вставила в телефон Сергея. Наконец в самом конце диапазона приемник сквозь шумы немодулированного эфира выдал нечто хриплое, но похожее на длинные телефонные гудки.
Голос, услышанный мной вслед за гудками, вполне мог принадлежать молодцу из фирмы Скопцова, которому я для передачи хозяину объявила о своем существовании.
— Андрея мне, — пробубнил Бонза и заорал, когда его не поняли: — Скопцова Андрея Семеновича, мать его и твою тоже! Да пошевеливайся давай, ты!..
— Слушаю я, чего кипятишься? — мгновенно, как по параллельному телефону, отозвался Андрей Семенович.
— Все, Андрей…
Ивлев поперхнулся и закашлялся.
— Что все?
— Бросай все и приезжай. Та зараза, что мы в ливневку спровадили, дала о себе знать. Или сама, или не одна она была там, в подстанции.
— Не трясись, — спокойно посоветовал Скопцов. — Мне она еще днем о себе заявила. Звонила сюда. Ты знаешь, на работу просилась! Ха!
— Приезжай сюда, — не унимался Сергей, — я тебе по видео покажу такое! Ты ее не только на работу возьмешь, ты на ее имя свой банковский счет переделаешь!
— Скорее
Способность Базана угадывать подходящий момент подтвердилась в очередной раз — связывающий меня с ним мобильник ожил сразу, как только эти двое наговорились. События следовали одно за другим с пугающей плотностью. Знаю по опыту, это — верный признак того, что ситуация напряжена, и если не разрядить ее каким-либо образом, то в самом скором времени можно утратить способность влиять на события и потерять здоровье. Я называю это мистикой повседневности. И мистика эта имеет под собой вполне реальную основу.
Еще одно событие — мне звонил не Артемий.
— Давай без паролей и прибауток, Юлия, напрямую, — командным тоном попросил меня Андрей Леонидович, не утруждая себя приветствиями. — Чем ты сейчас занимаешься?
Пусть будет уверен, не плюшки трескаю.
— Прослушиваю телефонные разговоры подопечных, — ответила я, не вдаваясь в подробности.
— Результаты? Кратко только, — потребовал Суров отчета.
— Через непродолжительное время подопечные встретятся на территории одного из них для обсуждения снятого мною фильма.
— Ага! Значит, копия уже в деле, — понял он и порадовал меня переходом к своему обычному обращению. А то я уж было подумала, что Грома начинает поколачивать паника. — Что дальше, Юлия? Ну!
Все-таки стресс у него. Просто вынь да выложь и прогноз событий, и план действий. И все немедленно. И не более, как в двух словах. Ладно!
Я назвала ему адрес и приметы бонзовской берлоги, напомнила номер «девятки» Скопцова, которая скоро будет стоять здесь, на месте моей машины, и жестко потребовала ее минирования и оснащения средствами обнаружения.
— Это, Андрей Леонидович, срочно, — прибавила я, отыгрываясь за то, что не доверили они с Базаном мне взрывчатку. Поосторожничали. А может быть, поосторожничали, меня оберегая.
— Хорошо, Юлия, это теперь наши проблемы, — без лишних слов согласился на все Суров, и я насторожилась от такой его сговорчивости. Значит, что-то надо ему от меня и позвонил он не только для того, чтобы узнать о новостях. Такие случаи надо ценить и просить по максимуму.
— Это не все, Гром.
Я намеренно употребила его агентурную кличку, что делала крайне редко, потому что сама недолюбливала, когда называют меня Багирой без крайней необходимости. Сейчас такое обращение должно было подсказать ему, что я намерена изложить нечто важное.
— Бонза, он же Ивлев, он же компаньон Скопцова, в назидание и в свидетельство серьезности намерений лишил Степанова одного из пальцев на руке. Отрубил, откусил, отломал — какая разница? Ну, не знаю я точно. Произошло это уже больше двух часов назад в машине Павла Ивановича, во дворе больницы. Так что медицинскую помощь он получил своевременно, за это можно не беспокоиться. Дело вот в чем. Степанову, как любому нормальному человеку, такая выходка должна была показаться верхом варварства. Можно… Нужно, — поправилась я, — сыграть на этом, извлечь из произошедшего пользу. Для этого…