Variant
Шрифт:
— Будет жалко потерять такую задницу, — и, увидев, что она обернулась, добавил, — Потому что я не буду сажать тебя в самолет и отправлять в Париж. Я тебя просто порву. Ясно, сестренка? — и он подтолкнул девушку вперед, довольно грубо шлепнув широкой ладонью по ягодицам.
Арн стоял, прислонившись к косяку двери в сад, и поглядывал на купающихся в бассейне Тину и Эмбер. В комнате все повторялось: две девушки держались за руки перед камином. Он отвлекся только на секунды — Тина с визгом стянула Морриса в бассейн — но этого было достаточно.
Когда
Вмиг Северянин оказался рядом:
— Что? — одними губами спросил он.
— Арн, помоги, — девушка протянула к нему руки.
— Олив, что с тобой — ты холоднее меня? — удивился он, привлекая девушку к себе. — Может быть… — он показал глазами на свое запястье.
Девушка качнула головой, отвергая предложенное.
— Одри — как бездонная яма, в которую я проваливаюсь. Лучше бы, конечно, чтобы здесь был ее Создатель… Насколько крепка ваша с ней кровная связь?
Арн моргнул. Что он мог ей ответить — узы крови вампиров отличались от человеческих… Вампир пожал плечами.
— Мы преданы друг другу. Но не так, как Создателю или своему Дитя.
Олив на минуту задумалась, переводя взгляд с брата на сестру и обратно. Потом подтолкнула его к дивану, усаживая рядом с Одри.
— Арн, что бы ты сейчас ни увидел или почувствовал, реагируй так, как если бы это было наяву.
— То есть?
– Если тебе в голову начнут приходить мысли типа «этого не может быть» — гони их в шею.
— Что-то мне это не нравится, — нахмурился викинг.
— Мне тоже. Но, если я не смогу заглушить дрянь, которой она накачана, Одри придется составить компанию Кристин. Судя по всему, Саломея конкретно промыла ей мозги.
— Так что же нужно делать?
— Просто возьми ее за руку, закрой глаза и расслабься.
Олив опустилась к ногам Арна и, оперевшись о диван спиной, взяла в свои ладони другую руку Северянина. Подбадривая ее, викинг погладил большим пальцем шелковую кожу с внутренней стороны узкого запястья.
Девушка глубоко вздохнула:
— Полетели…
*
Цинна улыбался, глядя на Рорика у своих ног и слегка щурясь на ярком солнце.
— Создатель? — изумился викинг.
— Да, сын.
— Как это возможно?.. — он не находил слов.
— Все возможно, — улыбнулся Цинна, — не теряй времени.
— Одри одержима, отец. В ней говорит кровь Лилит.
— Но в ней еще моя и твоя кровь! Можно побороться. У тебя же получилось?
— Но я ничего не делал, Цинна!
— Ты изменился, — мягко ответил Создатель. — Видишь — светит солнце, а ты сидишь, как ни в чем не бывало. Разве это не прекрасно?
— Да, Создатель. Но, я не понимаю…
— Просто не разжимай своих ладоней, Арн — держи крепко.
Цинна отошел в сторону, и прямые солнечные лучи упали на лицо викинга.
Арн зажмурился. Не было
Вспомнив, он вздрогнул и открыл глаза.
Так кричала его мать, рожая его человеческую сестру.
Variant. Глава 10.
Каннибалы предпочитают бесхребетных
Дитя вампира-викинга Рорика Арнбьорна считала себя циничным оптимистом. Однако, выживание для Эмбер было не просто «подтянуть чулки и двигаться по жизни дальше», нет. Справляясь с очередным ударом или потерей, и теряя при этом часть себя, она изо всех сил старалась не умереть вместе с этой частью. Но с каждым ее новым, посмертным десятком лет это становилось делать все труднее. Потому что привыкнуть к потере невозможно. Со временем Эмбер научилась «эффективно минимизировать убытки», но ее основное правило «лучше-не-ввязывайся» срабатывало не всегда.
Сейчас, рассеянно наблюдала в шезлонге за своим темнокожим Дитя, пытавшимся в шутку утопить в бассейне человеческого мужчину, Эмбер напряженно проводила ревизию памяти. Потому что, устроив это «гребаное фейское обещание лояльности», Олив странным образом вернула в реальность вампирши давно забытое человеческое прошлое и, в частности, подробности знакомства с Максом Спенсером. Знакомства произошедшего в ночь ее обращения.
Сан-Франциско, 1905 год
После того, как из Фриско* убралась свирепствовавшая больше пяти лет бубонная чума, хозяйка салона для мужчин Эмбер Хейзел Портман сняла особняк на Телеграф Хилл и перебралась туда со своими девочками. Она не бедствовала — заведение процветало. Все было тихо, пристойно, с изыском и хорошей кухней. Солидный клиент мог здесь получить все, что пожелает, не беспокоясь о репутации. Извращенцы ее салон обходили, а если у клиента случался «перебор», то и девушка, и заведение получали достойные отступные и вопрос закрывался.
Однако, в тот раз все было иначе.
Однажды из своей комнаты не вышла Марта. Поднявшейся к ней Эмбер даже не пришлось зажигать лампу, чтобы догадаться о произошедшем — так остро пахло кровью в темной комнате. Сутки спустя, эти ублюдки осушили француженку…
Эмбер жалела девушек, но смерть сама по себе не волновала ее — слишком много всякого случилось на ее глазах. Поэтому никакого мистического трепета при упоминании о клыкастой нежити она не испытывала — только ненависть и глухое беспокойство. Но с некоторых пор появился один нюанс, не вписывающийся в ее представление об упырях-кровососах.