Variant
Шрифт:
— Ты — вампир, Одри, — прорычал он оскалившись, и ткнул ее лицом в пол. — А я — твой Создатель. Поэтому ты подчинишься, а потом можешь мотать к своей евангельской шлюхе!
И уже по дороге к двери добавил, бросив через плечо:
— Будет выпендриваться — проткни ее колом, Рорик.
Это прозвучало грозно, но так двусмысленно, что Северянин не удержался от усмешки.
— Сделаю это с удовольствием и неоднократно, — одними губами произнес он, наклоняясь к Одри
В ответ ночь закатилась смехом древнего бессмертного мальчишки.
— Одри, — позвал он, склоняясь над девушкой.
Она
**
Сегодня уже неважно, как в голову молоденькой девушке из знатной и богатейшей семьи, чьим уделом должно было стать удачное замужество, наследники и светская жизнь, втемяшилась мысль о независимости и власти. Главное, что с тех пор для нее любое удовольствие в жизни было отравлено этим стремлением. Ей было скучно в своем кукольном восемнадцатом веке с его тесными корсетами, дурацкими кринолинами и дебильными правилами жизни «девушек на выданье».
Как только она узнала, что ей прочат в мужья тучного и одышливого старикана, она тут же сбежала из дому, и, присоединившись к группе миссионеров, отправилась в Новый Свет.
Выжить там ей помогла природная хватка, острый ум, крепкое здоровье и… ларец с фамильными драгоценностями. В то время молодая женщина без мужчины была либо проституткой, либо вдовой, либо монахиней. Она выбрала второе и, надев маску скорби и религиозности, перебирала варианты и… мужчин. Хозяйственные переселенцы ей были не интересны — их предсказуемость и ограниченность сводили ее с ума. Одри тянуло к опасным и сильным.
И тогда ее нашел вампир.
Раз в неделю в сопровождении девушки-навахо Одри ходила искупаться на озеро. Ничего в этом не было особенного, кроме одного — делала она это ночью. Одри ничерта не боялась, ни во что не верила и очень любила это время суток, когда можно было забыть о своей роли. Поэтому и в тот раз, имея медвежий нож за поясом и серебряное распятие на шее, Одри пришла на закате в свое любимое место, где росла густая мягкая трава, и берег полого уходил к воде.
Девушка сбросила с себя одежду, туфли и вошла в теплую воду. Отплыв на середину, перевернулась на спину и легла, раскинув руки. Одри смотрела, как умирает солнечный свет, и в небе одна за другой вспыхивают звезды. Тело было невесомым, и казалось, что на свете нет ничего, кроме нее и этого звездного неба до края земли.
А в это время с берега девушку внимательно разглядывал вампир: матовую кожу, точеные руки, алебастровую грудь с вишнями сосков, волны темных волос, клубящихся в воде вокруг ее белого лица с прозрачными серо-голубыми глазами, отражающими звезды… полуоткрытые чувственные губы…
Он не будет ее пугать. Он возьмет ее чуть позже — после этой теплой, терпкой дикарки. Вампир сделал последний глоток и, подумав
Одри вышла из воды, подняла с травы простыню. Встряхнув, расправила ее и парусом обернула вокруг своего зябнущего мокрого тела. Как только ткань опала, девушка поняла, что уже не одна. Метнувшись к одежде, схватила нож и выставила его перед собой — клинок тускло блеснул в свете луны.
Словно отраженная от ножа, на лице незнакомца сверкнула улыбка. Одри услышала его смех — негромкий, волнующий… Он проникал в ее маленькие уши, забирался под кожу, наполняя тело страхом и… желанием. Сердце билось о ребра, воздух не хотел наполнять легкие, но девушка только крепче сжимала огромный нож — в Новом Свете слабаки не выживали.
— Полезешь — кишки выпущу, — хрипло бросила она.
Смех прекратился, а мужчина внезапно оказался так близко, что нож уперся ему в живот. Его надетый на голое тело черный сюртук был распахнут, и лезвие натягивало бледную кожу чуть выше пупка.
Одри подняла голову (оказалось, что она едва достает ему до плеча) и встретилась с пронзительными светлыми глазами.
— Думаешь напугать меня этим, милая? — услышала она его шепот.
— Я думаю тебя этим проткнуть, — дерзко откликнулась девушка.
Терять ей было нечего.
— Это вряд ли.
Прохладная большая ладонь легла на ее плечо, а вторая — на лезвие. Мгновение, и нож — у незнакомца, а простыня — под ногами.
Северянин медленно рассматривал застывшую под его взглядом находку, удивительную для этой глуши: совершенные формы, королевская осанка и повадки разбойницы. Вампир перехватил взгляд девушки: с лезвия на траву тяжело падали темные капли. Отшвырнув клинок в воду, и наклоняясь ближе к ее лицу, он ощерился и поднес окровавленные пальцы к губам, медленно облизав их.
Ее остановившийся взгляд не мог оторваться от этого ужасного и притягательного зрелища. Разум Одри был скован, но не до такой степени, чтобы не понять, что тело ее дрожит уже не только от страха.
— Хочешь? — вампир оторвал от своих губ окровавленную ладонь и, сверкая длинными клыками, протягивал ей.
Предлагал?
Приглашал.
Соблазнял…
— Ты дьявол, — выдохнула она, срывая с шеи распятье и опускаясь на траву.
— О да, милая. Как и ты…
***
Шаги Создателя давно затихли, а Арн все разглядывал сестру по крови и… не узнавал. Он помнил ее той, какой она была в человеческой ипостаси — ее тело, запах, ее тепло, биение сердца, дыхание. То, чего не было сейчас.
И это было… непривычно.
По-прежнему, ему хотелось оберегать девушку. «Знаю, что ты будешь ей хорошим братом, Рорик, — говорил Создатель. — Твою сестру очень тяжело терпеть, но от этого она не станет меньше нуждаться в защите, потому что слишком торопится в своей не-жизни. Попрощайся с ней так, чтобы ей было к кому возвращаться. Кровь вам поможет».