Variant
Шрифт:
Рассказ Одри сводился к тому, что в противостоянии людей и разного рода «сверхов» — в частности, вампиров — периодически переходящем в стадию кризиса, всегда присутствовала третья сторона.
Она действовала как добытчик, перебирающий тонны породы, чтобы найти драгоценный алмаз — живое чудо, сотворенное природой для преодоления хаоса. Наблюдающая, изучающая, абсолютно равнодушная к самому конфликту, эта сторона выдергивала из него его же порождение — сверхсуществ, еще не осознавших себя таковыми. А «всегда» означало срок гораздо больший, чем могла вместить человеческая память или современные средства сохранения информации.
Официальное
Организация занималась восстановлением и адаптацией трансмутантов — так официально именовались пациенты, обладающие сверхспособностями и генетикой, отличной от человеческой. Но более популярным был термин «сверхи» — он и использовался. То, что специалисты CSR в процессе изучения создавали уникальные разработки, как например, синтетическая человеческая кровь true blood — не афишировалось и приписывалось независимым лабораториям.
Variant. Глава 13.
Подозревать хуже, чем знать:
у реальности есть границы, у воображения — нет.
— …но в чем конкретно заключается помощь пациентам CSR, как она осуществляется и какова их дальнейшая судьба — информации почти нет. Сверхи либо молчат об этом, либо не контактируют с внешним миром вовсе, ссылаясь на отсутствие мотивации. Причем, воздействовать на них невозможно! Этому последнему обстоятельству CSR уделяет особенное внимание.
— В нашей реальности мотивацию баблом еще никто не отменял, — скривился Северянин.
— Не прокатит, Арн. Они идут навстречу только тем, в ком заинтересованы. Но есть одна фишка, которую можно использовать: удачную трансмутацию невозможно осуществить принудительно. Поэтому кредо Центра — добровольное сотрудничество.
— Скажи, а как ты ощущала воздействие Олив? — вдруг невпопад поинтересовался Северянин.
Вампирша помолчала, искоса поглядывая на брата.
— Ужасно. В какой-то момент, показалось, что ко мне вернулись чувства. Что я снова испытываю привязанность, раскаяние, страх потери и одиночество. Это было невыносимо.
— Но тебя перестал привлекать запах Олив, и ты перестала беситься, — холодно констатировал Северянин.
— Верно. А еще я перестала молиться Лилит. Знаешь, Арн, я никогда не играла в религию — я верила. И вот теперь мне стало вообще пофиг, кто такая эта гребаная правампирша. Но, теперь ее место придется чем-то заполнять. Уж и не знаю, благодарить мне за это твою человеческую любовницу или разорвать, дождавшись, когда ты уснешь…
Вампир никак не отреагировал на провокацию: кровь говорила ему, что Одри просто произносила слова, не испытывая никакой агрессии. Она была как компьютер, выдававший информацию по запросу.
— Ты просто зациклилась на Олив. Но и она теперь только часть чего-то… Как и мы все. Ты, я, моя кровь и…
— …Цинна? — закончила за него сестра.
— Да. И наш Создатель. Скажи, ты была
— Знаю, — легко согласилась Одри. — Мы им зачем-то нужны. Если бы это было не так, мы давно уже были бы вместе с Крис.
«Или нас уже не было бы вообще» — взлетая, подумал вампир.
*
Устраиваясь за рулем после мгновенного исчезновения брата, Одри испытывала непривычное ощущение причастности к странному союзу, созданному недофеей. Она чувствовала, что ее отпустила не только маниакальная религиозность. Вампирша перестала воспринимать любовницу брата как нечто чужеродное их клану. Перестала чувствовать в Олив человека, добычу. И надо сказать, в настоящий момент, сестру Северянина это обстоятельство вполне устраивало.
Монастырь на окраине Люберона, Прованс.
Викинг беседовал с Куратором . Так ему представился сотрудник, встретивший его во внутреннем дворе монастыря, словно ожидал этой ночью его визита. На вид ему было лет сорок, во внешности — ничего примечательного. Кроме, пожалуй, не характерной для смертных спокойной уверенности при общении с не-мертвым, пьющим кровь.
Монастырь был темен и тих, и изредка освещен дежурными фонарями. Но сквозь толстые подошвы крепких армейских ботинок Северянин ощущал присутствие людей и энергий: сам Центр располагался глубоко под землей.
— Никто в CSR не использовал вашу женщину втемную, мистер Арнбьорн. У мисс Кук была личная мотивация. Она хотела независимости от вас лично и от Короля вампиров Луизианы Комптона — за этим к нам и обратилась. О своем Предназначении не знала, да и мы тоже, потому что раскрылось оно не сразу.
— «Предназначении»? — поднял на него глаза вампир.
— Да. Знаете, кто такие Посредники, мистер Арнбьорн? Стать таковым может только существо, сочетающее в себя несколько сущностей. В одном теле — а именно, человеческом — объединяется сила и способности не менее двух видов сверхов. И с момента инициации начинают эту человеческую сущность подчинять. Что именно получится из такого коктейля заранее просчитать невозможно, но это однозначно — Посредник. То есть существо, обладающее не только качествами каждого из видов, но и властью над этими видами, а также многообразием уникальных способностей, образующихся при сочетании несочетаемого.
— Послушайте, Куратор … или как вас там! У меня мало времени. Хотелось бы знать, какие сущности отметились в генокоде мисс Кук; когда и как произошла инициация и является ли она однократной. И самый главный вопрос: в процессе этих… превращений есть опасность физического уничтожения Посредника?
— Хорошие вопросы, мистер Арнбьорн. Но не своевременные. Потому что к ответам вы явно не готовы.
— К чему я готов, решать мне! — рыкнул вампир ему в лицо.
Но выражение гнева тем и ограничилось. Викинг, по-прежнему, сидел, наклонив вперед свое длинное тело и опираясь локтями на широко расставленные колени, между которых свисали большие, сцепленные в замок кисти.