Variant
Шрифт:
— Позвольте, я Вам помогу…
Она стала расстегивать пуговицы на рубашке, сопровождая каждый открывавшийся сантиметр его тела влажным теплым поцелуем, всякий раз заставляющим вампира делать небольшой шаг назад. Когда ее губы оказались у брючного ремня, и отступать ему было уже некуда, Северянин с размаху опустился на кровать и откинулся на подушки. Эмбер не остановилась, а устроившись на коленях меж его длинных, широко расставленных ног, ловко принялась расстегивать брюки.
Взглядом, слегка затуманенным опием, она следила за
Наконец, грозное оружие викинга было освобождено, поймано теплыми пальцами и награждено глубоким поцелуем. Вампир вздрогнул и прикрыл глаза, всецело отдавшись во власть своей умелице. Зарываясь пальцами в ее пышную гриву, Северянин почти перестал себя контролировать (что мог позволить себе с человеком крайне редко) настолько идеально действовала Эмбер.
Однако, французских ласк ему уже было мало, он хотел почувствовать человеческую женщину изнутри, услышать ее крик, узнать вкус ее крови.
Арн оторвал Эмбер от своей распаленной плоти, вздернул на себя и тут же перевернул, оказываясь сверху. Женщина слегка застонала, придавленная его весом и выгнулась, пытаясь подстроиться к большому телу, нетерпеливо желающему соединения. Крепкие мужские ладони легли на нежные ягодицы, чуть приподнимая их до нужного уровня, и влажное жаркое лоно полностью, глубоко впустило его мьолнир*…
Как ножны впускают меч.
Ощущение было настолько замечательным, что вампир счастливо засмеялся.
Но для Эмбер смех его прозвучал утробно и хрипло, как рычание. Женщина с вызовом взглянула в его сверкающие аквамарином глаза, и нетерпеливо толкнула свои бедра навстречу. И еще. Еще…
Он был рад, что в ней не ошибся.
*
— Каково это — быть таким, как ты?
— Хмм… Ответ на этот вопрос потребует времени в несколько твоих жизней.
— Тогда сделай меня вампиром! И у нас будет сколько угодно времени.
— Ты не понимаешь, о чем просишь!
— Нет, понимаю. Я не боюсь.
— Я это вижу. Большинство людей умоляют пощадить их, а ты хочешь, чтобы я забрал твою жизнь.
— Я хочу, чтобы ты дал мне жизнь, которую стоит прожить. Знаешь, что бывает с такими, как я, когда мы стареем? Мы становимся изгоями. Умираем одни, в темноте от сифилиса или туберкулеза. Если бы ты знал, какая жизнь меня ждет, ты бы не сомневаясь обратил меня.
— А если бы ты знала, какая ответственность возлагается на Создателя, ты бы не посмела меня просить.
— Тогда обрати меня и брось — я сама о себе позабочусь. Как
— Ты бы бросила новорожденного в канаве? Бросить новообращенного — то же самое. Быть Создателем — вечное обязательство. Большее, чем брачные узы и любая человеческая связь. Отречься от этого — святотатство.
— «Благородный вампир» — разве это не противоречие?
— Не больше, чем «умная шлюха». Тем не менее, мы — такие.
*
Эмбер следила, как вампир в раздражении одевался. Сейчас он оставит ей деньги, и за ним закроется дверь…:Женщина решительно поднялась, набросила пеньюар и прошла к зеркалу. На кружевной салфетке лежал тонкий узкий нож для колки льда. Не раздумывая, она взяла его и одну за другой вспорола обе руки от локтя до запястья.
— Эмбер??!!
Обернувшись к вампиру, она стояла, раскинув руки с хлещущими алыми ручейками, и говорила, глотая слезы:
— Позвольте мне путешествовать по миру с Вами, мистер Арн. Или смотрите, как я умираю.
Он только что пил ее, поэтому в полной мере чувствовал и рвущую боль, и удары ее сильного, но слабеющего сердца, колотящегося о ребра. Ее желание, надежду, отчаяние.
Запах крови — такой резкий, свежий и просто брызжущий адреналином — ударил ему прямо в мозг, вышибая многовековую выдержку. «Еда!!» — завизжал инстинкт убийцы, заволакивая взгляд вампира кровавой пеленой… Трансформировался он уже помимо своей воли и теперь нависал над Эмбер холодной громадой зверя.
В последнем усилии Северянин взглянул в ее широко раскрытые голубые глаза и не увидел ни грамма страха. К его существу тянулась мольба — неистовая, страстная, обжигающая своей человеческой силой. «Наследие», — дрогнув, отозвалось сознание глубоко внутри вампира, гася звериный голод и наполняя его сущность спокойной уверенностью Создателя.
Подняв женщину на руки, Арн перенес ее в кровать и, осторожно уложив, присел рядом.
— Не бойся.
Он нежно отвел от лица Эмбер разметавшиеся пряди, погладил по волосам и приложил два пальца к бьющейся не шее жилке — простыня быстро становились багряной.
— Больше не будет страха. Не будет боли. Как и старости, болезней, одиночества…
Бьющаяся птичка под его пальцами почти затихла, румянец потух, восковая бледность разливалась по лбу и скулам Эмбер. Северянин вскрыл клыками свое запястье и приложил к ее полуоткрытым губам, еще недавно дарившим ему такие изысканные ласки.
— Пей, дорогая.
Она слабо глотнула. Он гладил ее по волосам, как ребенка — как своего ребенка.
— Скоро это будет твой единственный нектар. И тщета этого мира перестанет иметь для тебя значение. Ты родишься вновь для величия, и будешь поистине великолепна, И в темноте ночи ты будешь со мной. Навечно.