В родном углу
Шрифт:
Посл обда онъ прикурнуль на кушетк и подремалъ съ часъ.
«Надо знакомиться, непремнно надо знакомиться съ здшней сельской аристократіей, — думалъ онъ, расхаживая по спальн. — Завтра поду школу осматривать, познакомлюсь съ учителемъ. Какой ни есть. но все-таки учитель… деревенская интеллигенція. Послзавтра къ доктору… А тамъ кто еще есть? Становой, лсничій, акцизный… Ну, станового по боку… Не люблю нихъ… А до лсничаго доберусь… Надо посмотрть, какой такой лсничій есть. Буду знакомиться, буду знакомиться…»
И Сухумовъ, маршируя по спальн, сталъ даже напвать послднюю фразу.
Ночь была проведена безъ
— Поліевктъ Игнатьичъ… А вдь портреты-то ддушекъ мн сегодня опять не снились, — весело сказалъ онъ своему камердинеру, подававшему ему утромъ парное молоко.
По имени и по отчеству онъ его звалъ очень рдко, когда бывалъ въ исключительно веселомъ настроеніи духа.
Поліевктъ сейчасъ-же сдлалъ строго-серьезное лицо.
— Оплюйтесь, ваше высокородіе, оплюйтесь… Нехорошо такъ говорить. Словно опять вызываете… — пробормоталъ онъ и самъ сталъ плевать. Тьфу, тьфу, тьфу! — Какъ вы на языкъ праздны! — покачалъ онъ головой. — Вдь я и безъ разговоровъ вашихъ все это чувствую, а ничего не говорю.
— Какой ты суеврный, Поліевктъ! — покачалъ головой Сухумовъ.
— Будешь суеврнымъ, коли все въ точку приходится. Шестой десятокъ на свт живу и вижу, какъ потрафляется. А панихидку-то вы все-таки по нимъ отслужите, не пренебрегайте этимъ. Ну, что вамъ стоитъ! Священникъ теперь у васъ знакомый. Онъ живо отслужитъ.
— Отслужу, отслужу… Будь покоенъ, — отвчалъ, улыбнувшись, Сухумовъ, ршивъ и въ самомъ дл почтить своихъ предковъ панихидой, такъ какъ въ это время у него мелькнула мысль, что это составитъ лишній поводъ побывать у священника и повидаться съ Раисой.
Раиса ему нравилась. Она нравилась уже потому, что производила оба раза на его нервы какое-то особое успокаивающее дйствіе.
Посл завтрака Сухумовъ веллъ закладывать лошадь и похалъ осмотрть школу и познакомиться съ учителемъ.
Школа находилась на церковной, она-же и базарная, площади, на противоположной сторон отъ домика священника Тиховздохова. Когда Сухумовъ прозжалъ мимо жилища священника, его такъ и подмывало свернуть къ нему хоть за тмъ, чтобы переговорить о задуманной панихид, при чемъ въ воображеніи мелькнуло миловидное личико Раисы, но онъ удержался, сказавъ себ мысленно: «не ловко-же каждый день подъ-рядъ», и свернулъ на противоположную сторону площади къ школ.
«Сухумовское земское училище», какъ гласила вывска, помщалось въ большомъ ветхомъ одноэтажномъ сромъ деревянномъ дом, сромъ не отъ окраски обшивки, которая была когда-то желтой и вся облиняла, а отъ дождей, снговъ, непогодъ, десятки лтъ осаждавшихся на этомъ дом, котораго не касался ремонтъ. Входъ былъ со двора. Нужно было войти черезъ калитку тоже очень ветхихъ и даже покосившихся воротъ, затмъ обогнуть домъ и ужъ войти на крыльцо въ сни, что Сухумовъ и сдлалъ.
Сни училища имли самый неприглядный видъ. На полу былъ натасканный ребятишками на ногахъ снгъ. Пахло карболовой кислотой въ смси съ хлористой известью и камфарой. Въ квартиру училища вела обитая рогожей дверь. Сухумовъ отворилъ ее и уже въ прихожей, гд на гвоздяхъ висла ветхая одежда учениковъ и ученицъ, его обдало самымъ тяжелымъ жилымъ запахомъ людской скученности. Изъ сосдней комнаты, составляющей классъ, черезъ не вполн притворенную дверь доносилась диктовка. Диктовалъ мужской тенористый
— Ну, что? Написали?
XXV
Пока Сухумовъ раздвался, въ прихожую выбжалъ блокурый мальчикъ въ рубах безъ опояски, разстегнутой жилетк и валенкахъ съ большого человка, остановился въ недоумніи, ковырнулъ пальцемъ въ носу и опрометью бросился обратно. Вслдъ затмъ выглянулъ изъ класса худой блднолицый человкъ съ сильно впалой грудью, тоже блокурый, рдкіе волосы котораго, остриженные по-русски, висли, какъ плети. Онъ былъ въ сромъ пиджак съ шеей, обмотанной желтымъ гаруснымъ шарфомъ, въ валенкахъ и съ карандашемъ за ухомъ. Держа въ одной рук книжку, а другой пощипывая клинистую бородку, онъ прищурился и смотрлъ подслповатыми глазами на Сухумова, который по книг и карандашу за ухомъ тотчасъ-же догадался, что это учитель.
— Здшній помщикъ Сухумовъ… Я желалъ-бы осмотрть училище, если позволите, — отрекомендовался Сухумовъ.
— Прошу покорно… Пожалуйте… Очень пріятно… Я учитель… Иванъ Иванычъ Ивановъ… — произнесъ теноркомъ, похожимъ совсмъ на женскій голосъ, учитель и тутъ-же прибавилъ, взглянувъ на ноги Сухумова: — Только напрасно вы калоши-то изволили снять. У насъ въ класс ужасно какъ дуетъ съ пола.
— Да… Но, вдь, я въ сущности на минутку…
Сухумовъ приблизился къ учителю и подалъ ему руку. Учитель распахнулъ дверь въ классъ. На Сухумова пахнуло кром жилого испорченнаго воздуха и угарнымъ запахомъ. Ученики повскакали съ мстъ, крича: «здравствуйте, здравствуйте». Нкоторые кланялись, встряхивая потомъ волосами, нкоторые старались шаркнуть ногами около партъ.
— Садитесь, — сказалъ учитель, махнувъ рукой, и закашлялся. — Такъ студимся здсь въ класс, что на удивленіе. Вотъ я боле мсяца хвораю… — прибавилъ онъ, подавая Сухумову стулъ и приглашая его садиться. — Главное, что и натопить здсь трудно. Во-первыхъ, съ пола садитъ, а во-вторыхъ, печи плохи. Рано закроешь — угарно.
— Да, я слышу… — поморщился Сухумовъ.
— А въ большую перемну мы отворяли фортки. Въ большіе морозы два раза топимъ, а толку никакого…
— У васъ училище только для мальчиковъ?
— Нтъ, есть и для двочекъ… То на двор, во флигельк. Тамъ учительница… Тамъ домъ понове и печи получше, по безъ жилья, тамъ точно такъ-же холодно. И я, и учительница имемъ квартиры въ этомъ дом, гд школа для мальчиковъ. Ну, все-таки у меня въ квартир топятъ и у учительницы топятъ, а толку, видите, все-таки нтъ. Очень ужъ домъ ветхъ.
— Отчего-же вы не просите у земства, чтобы домъ ремонтировали? Печи можно новыя поставить.
— Говорятъ, что денегъ нтъ. А вы посмотрите, вдь углы промерзаютъ. У насъ подъ подоконниками снгъ, иней… На стеклахъ ледъ… И такъ ужъ зимой темно, а тутъ льдомъ свтъ затняетъ.
Сухумовъ посмотрлъ по сторонамъ и классъ поразилъ его своимъ убожествомъ. Растрескавшійся закоптлый потолокъ, дв грязныя желзныя печи, съ копотью у вьюшечныхъ дверецъ, съ перегорвшей краской около топокъ, отставшіе обои на стнахъ. Карты полушарій и Россіи вс въ копоти, полинявшія классныя доски.
— Прошу извинить, что перебилъ ваши занятія, но меня очень заинтересовала школа, — проговорилъ Сухумовъ. — Какъ вамъ ни странно это покажется, но я никогда не видалъ нашей сельской школы. Я петербуржецъ.