В присутствии врага
Шрифт:
— Тридцать три.
— Здорово! Видно, вам везет.
Принимая во внимание свой пестрый послужной список в Новом Скотланд-Ярде, Барбара вряд ли применила бы по отношению к себе это слово — «везет». Только последние два с половиной года, что она работает с Линли, ей начало немного везти.
Пейн взял из ее рук джемпер и несколько раз встряхнул его. Натянув его на себя, он еще раз провел пятерней по волосам и сказал:
— Так, теперь поищем аптечку. Где-то она здесь была…
Он принялся рыться на загроможденной всякой всячиной полке под единственным в комнатушке окном. На
— А, вот она, — обрадованно воскликнул Пейн, извлекая покрытую слоем пыли голубую жестяную коробку. Там он нашел пластырь, которым тут же и залепил ссадину на щеке. И с улыбкой взглянул на Барбару.
— Давно вы уже там?
— Где?
— В Новом Скотланд-Ярде?
— Шесть лет.
Он тихонько присвистнул.
— Впечатляет. Вы ведь сказали, что вам тридцать три.
— Верно.
— И когда вы стали констеблем уголовной полиции?
— Когда мне было двадцать четыре.
Его брови поползли вверх. Он хлопнул ладонями по бедру.
— А я им стал всего три недели назад. То есть когда закончил курсы. Да вы, наверное, и сами догадались, правда? О том, что я новичок. Потому, как я повел себя там, у вашей машины.
Он расправил джемпер на плечах. Плечи тоже ничего, обметила про себя Барбара.
— Двадцать четыре, — повторил он с оттенком восхищения. — Мне сейчас двадцать девять. Как выдумаете, это слишком поздно?
— Поздно для чего?
— Чтобы метить туда, где работаете вы, в Скотланд-Ярд. Я, вообще-то, туда нацелился, — он по-мальчишески поддал носком ботинка отстающий кусок линолеума. — Я хочу сказать, конечно, не сейчас, а когда стану достаточно опытным.
Барбара не знала, что ответить. Не докладывать же ему о том, что удача обычно не сопутствовала ей в работе.
— Так, говоришь, ты работаешь констеблем уголовной полиции всего три недели? Это твое первое дело?
— Сержант Стэнли немного злится, что кого-то прислали из Лондона руководить расследованием. Он ждал вас здесь вместе со мной до половины девятого, а потом смылся. Велел передать вам, что, если он вам сегодня понадобится, вы можете найти его дома.
— Я застряла в пробке на шоссе.
— А я подождал до четверти десятого, потом подумал, может, вы проехали прямо в Амесфорд, в наше отделение полиции. Так что я и сам, было, туда собрался. А вы как раз в этот момент появились. Я увидел, как вы крадетесь вокруг дома, подумал, вдруг это вор какой-то хочет залезть.
— А ты где в это время был? В доме?
Он усмехнулся, потер рукой затылок и в смущении опустил голову.
— Сказать по правде, я в этот момент мочился — там, за сараем, возле стоянки. Я уже вышел, чтобы ехать в Амесфорд, и подумал, проще помочиться в бурьяне, чем снова отпирать да запирать участок. Я даже и не слышал, как вы подъехали. Вот болван, да? Пойдемте сюда, пожалуйста.
Пройдя в переднюю часть дома, они вошли в полупустой кабинет, всю обстановку которого составляли письменный стол, шкафы с папками да карта военно-геодезического управления на стене. В углу томился пыльный филодендрон. На его горшке красовалась выведенная от руки надпись: «Окурки и кофейную гущу не бросать. Я настоящий».
«Кто в этом сомневается», —
— Почему нам нужно было встречаться здесь, а не в Амесфорде? — спросила она.
— Так решил сержант Стэнли, — пояснил Робин. — Он подумал, может, вы захотите сначала осмотреть место преступления. Я имею в виду, утром. Чтобы получить представление. Это в пятнадцати минутах езды отсюда. А Амесфорд еще в восемнадцати милях к югу.
Барбара знала, что такое еще восемнадцать миль по сельской дороге — добрые полчаса езды. Она бы с радостью приветствовала предусмотрительность сержанта Стэнли, будь у нее больше уверенности в его намерениях. Демонстрируя большую решительность, чем у нее была на самом деле, и понимая, как в действительности ей этого не хочется, Барбара заявила:
— Кроме того, я хочу присутствовать на вскрытии. На какое время оно назначено?
— Завтра утром, — Пейн положил перед ней небольшую стопку конвертов, захваченных им из своей машины. — Так что придется вставать с петухами, чтобы успеть сначала осмотреть место преступления. У нас, кстати, уже есть кое-какой предварительный материал.
Барбара просмотрела полученные конверты. В них был второй комплект фотографий места преступления, еще одна копия полицейского протокола показаний парочки, обнаружившей тело, детальные фотоснимки, сделанные в морге, подробное описание тела: рост, вес, особые приметы на теле, шрамы и т. д. и комплект рентгеновских снимков. В отчете также указывалось, что была взята кровь на токсикологический анализ.
— Наш специалист хотел провести вскрытие побыстрее, — сказал Пейн, — но из министерства внутренних дел передали, что нужно ждать до вашего приезда.
— На теле не было никакой одежды? — спросила Барбара. — Надеюсь, ваши люди обыскали всю прилегающую территорию?
— И ничего, — ответил Пейн. — В воскресенье ночью ее мать дала нам подробное описание, что было надето на девочке в момент исчезновения. Мы все записали, но найти пока ничего не удалось. Ее мать сказала, — тут он подошел к Барбаре и перелистнул несколько страниц отчета, опершись животом о край стола, — сказала, что в момент похищения на девочке были еще очки и была школьная сумка с эмблемой школы на внутренней стороне. Также при ней должна была быть флейта. Эта информация была передана вместе со всем остальным другим подразделениям. Нам еще удалось выяснить вот что, — он пролистнул еще несколько страниц, чтобы найти нужное место, — тело пролежало в воде двенадцать часов. И до момента смерти она находилась где-то рядом с тяжелым машинным оборудованием.
— Почему вы так решили?
Пейн пояснил. Первый вывод был сделан на основании следующего: в волосах ребенка была обнаружена безжизненная блоха. Помешенная под часовое стекло, она через час с четвертью после пребывания в водах канала Кеннет-Эйвон ожила, а это именно то время, которое требуется насекомому, чтобы ожить после воздействия на него в течение двенадцати часов вредной или жидкой среды. Второй вывод был сделан на основании обнаруженного под ногтями девочки на руках чужеродного вещества.