В присутствии врага

Джордж Элизабет

Она поставила машину рядом с «эскортом» и плечом открыла дверь. С минуту она разминала затекшие мышцы, признаваясь себе, что работа на пару с Линли все же имеет отдельные преимущества, не последним из которых является его роскошный автомобиль. Барбара подошла к зданию участка и заглянула внутрь через запыленное стекло запертой задней двери.

За дверью был коридор. Двери по обе стороны коридора были открыты, но на полу не было квадратных отсветов.

Наверняка они оставили мне записку, подумала Барбара. И внимательно обследовала бетонную ступеньку у задней двери, проверяя, не сдуло ли записку ветром. Но ничего, кроме смятой жестянки из-под «пепси» и трех использованных презервативов, не обнаружила. Безопасный секс —

это прекрасно, но трудно понять, почему его сторонники не в состоянии сочетать гигиену полового акта с гигиеной окружающей среды. Перед главным входом в участок сходились три дороги, ведущие в Уоттон-кросс. Они сливались, образуя деревенскую площадь, в центре которой возвышалась мрачная статуя какого-то короля. Монарх выглядел крайне несчастным, возможно, потому что его память увековечили в таком глухом деревенском захолустье. Сжимая меч в одной руке и щит в другой, он уныло взирал на полицейский участок. Его корона и плечи были непочтительно испещрены голубиным пометом. За ним, через улицу, виднелась проливающая свет на личность короля вывеска: «Герб короля Альфреда». Этот паб, видимо, давал приличную прибыль в ночное время, если судить по ревевшей из открытых окон музыке и мельканию фигур. Барбара наметила для себя бар как следующий этап поисков ее полицейских собратьев, если и главный вход в участок результатов не даст.

Примерно так и получилось. Аккуратно написанное печатными буквами объявление на дверях гласило, что все, нуждающиеся в помощи полиции вне часов работы участка, должны обращаться по телефону в полицию Амесфорда. Все же, хотя и без всякого энтузиазма, Барбара постучала в дверь — просто на всякий случай, если вдруг ожидающая ее команда решила прилечь вздремнуть. Когда в ответ на ее стук ни в одном окне не вспыхнул свет, она поняла, что ей ничего другого не остается, как храбро окунуться в толпу и музыку «Герба короля Альфреда». Мелодия отдаленно напоминала известный шлягер «Настроение», как если бы его с большим энтузиазмом, хотя и не очень точно, исполнял духовой оркестрик семидесятилетних музыкантов с минимальным объемом легких.

Барбара терпеть не могла заходить в пабы одна. Ее всегда выводил из себя момент, когда оценивающие взгляды всех посетителей обращались к вошедшему. Но ей придется привыкать к оценкам, если она взялась вести расследование в Уилтшире. Так что для начала «Герб короля Альфреда» был ничуть не хуже, чем любое другое место.

И она решительно направилась на другую сторону улицы. Ее рука машинально потянулась к сумке за сигаретами, чтобы никотином подкрепить свое мужество. И — увы! Она похолодела — ее сумка! Мысленно проследив весь свой путь, Барбара поздравила себя как главного растяпу уилтширской команды с тем, что, торопясь вручить верительные грамоты и схватиться за работу, она оставила дверь машины открытой, сумку на сиденье, а ключи — какая любезность с ее стороны — в замке зажигания.

— Вот чертовщина, — пробормотала она.

Она торопливо зашагала обратно. Свернула за угол здания участка, проскочила на подъездную дорогу, обогнула мусорный бак и вбежала на крошечную стоянку. Вот когда она благословила свои маленькие, в бесшумных кроссовках, ноги. Потому что около ее «мини» стоял, наклонившись к открытой дверце, одетый в темное мужчина и, насколько она могла разглядеть, деловито рылся в ее сумке.

Глава 17

Барбара ринулась к нему. Он был здоровый детина, но у нее было преимущество — внезапность и злость. Издав боевой клич, достойный самого высококлассного мастера боевых искусств, она обхватила вора за туловище, выдернула из машины и с силой шваркнула об нее.

— Полиция, щенок! Попробуй только глазом моргнуть!

Потеряв равновесие, парень не только моргнул глазом, но и просто грохнулся лицом на землю. Он скорчился от боли, как будто приземлился на камень, потом,

казалось, потянулся рукой к правому карману брюк. Барбара наступила ему на руку.

— Кому сказано, не двигаться!

— Мое удостоверение… в кармане, — глухо выговорил он.

— Вот как? Удостоверение? — ехидно передразнила она. — Удостоверение карманника? Мелкого вора? Грабителя машин? Или еще чего?

— Полицейского.

— Полицейского?

— Именно. Могу я встать? Или хотя бы повернуться?

«Проклятье, ну что за невезуха, — подумала она, — хорошенькое начало». Потом недоверчиво спросила:

— Тогда зачем шарил в моих вещах?

— Хотел узнать, кому принадлежит машина. Могу я встать?

— Оставайся на месте. Повернуться можешь, но оставайся на земле.

— Ладно, — он не двинулся.

— Слышал, что я сказала?

— Вы все еще стоите на моей руке.

Барбара поспешно убрала свою кроссовку с его кисти.

— И чтоб без резких движений, — предупредила она.

— Понял, — ответил он. Со стонами он перевалился на бок, потом на спину. Лежа на земле, он рассматривал ее.

— Я констебль уголовной полиции Робин Пейн, — представился он. — И что-то мне подсказывает, что вы из Скотланд-Ярда.

* * *

Он был похож на Эррола Флина в молодости, но с большей приверженностью к усам. И одет он был не в черное, как Барбаре показалось сначала, а в асфальтового цвета брюки и темно-синий джемпер с вырезом, в котором виднелась белая рубашка. Ее воротник, так же как джемпер и брюки, в данный момент были испачканы грязью — последствие падения. Из левой щеки сочилась кровь — возможно, поэтому он так скорчился, когда она отшвырнула его.

— Ничего, — сказал он, заметив, как исказилось при взгляде на него лицо Барбары. — Я бы сделал то же самое.

Через секунду они уже были в помещении участка. Констебль Пейн открыл дверь и пошел в какую-то комнатушку, напоминавшую комнату для стирки в старых домах. Там он открыл краны, и вода потекла в подобие бетонного корыта с пятнами на стенках. Зеленый кусок мыла с грязными разводами лежал на покрытой ржавчиной металлической мыльнице рядом с кранами, и, прежде чем воспользоваться им, Пейн вынул из кармана брюк перочинный нож и обскоблил его со всех сторон. Пока вода в кранах нагревалась, он стянул с себя джемпер и со словами: «Подержите минутку, ладно?» — сунул его Барбаре. Потом умылся.

Барбара огляделась вокруг, ища чем бы ему вытереться. Единственно подходящим для этой цели предметом был мятый кусок махровой ткани, но он был такой грязный и от него так несло плесенью, что она даже и представить не могла, как можно было бы использовать его в качестве полотенца.

«Эх, черт», — подумала Барбара. Увы, она не из тех женщин, которые носят с собой надушенные батистовые платочки на такие случаи, как этот, а скомканную бумажную салфетку из кармана ее куртки вряд ли можно предложить для завершения туалета. Она уже посматривала на полураспечатанный ролик бумаги для факса, оценивая его абсорбирующую способность (в данный момент он использовался для того, чтобы подпереть дверь), когда Пейн, подняв голову, провел мокрыми руками по волосам и тем самым разрешил проблему. Затем, вытащив рубашку из брюк, он использовал ее полы как полотенце.

— Извини, — сказала Барбара, когда он вытер лицо. Она скользнула взглядом по его груди и отметила про себя — неплохо, достаточно растительности, чтобы выглядеть привлекательным, но не такое обилие, чтобы наводить на мысль о нашем возможном родстве с обезьянами. — Я заметила тебя в моей машине и отреагировала почти автоматически.

— Что значит настоящая тренировка, — ответил он, заправляя рубашку в брюки. — Это говорит о вашем опыте, — он невесело улыбнулся, — и об отсутствии его у меня. Поэтому-то вы в Скотланд-Ярде, а я — нет. Сколько вам лет? Я ожидал, что приедет кто-нибудь лет под пятьдесят, как мой сержант.