В присутствии врага
Шрифт:
— Но каким образом могли бы мы обнаружить эту связь? — продолжал он. — У нас есть дата рождения ребенка. Отсчитываем назад девять месяцев и начинаем разнюхивать, чем занималась Ив Боуин в это время. Я даже уже кое-что предпринял, — он перелистнул две странички своего блокнота, пробежал их глазами и сказал: — Ага, вот, «Дейли телеграф». Она была тогда политическим обозревателем «Дейли телеграф». Это наша отправная точка.
— И куда ты с нее отправляешься?
— Пока не знаю. Но я собираюсь поделиться с вами своими догадками.
— Пожалуйста, сделай одолжение.
— Она, надо полагать, спала в то время с кем-то из главных фигур консерваторов —
— Шарлотты, — сказал Лаксфорд.
— Что?
— Имя того ребенка. Ее звали Шарлотта.
— А, нуда, правильно — Шарлотта, — Корсико что-то нацарапал в своем блокноте.
Лаксфорд положил руки ладонями вниз на макет первой страницы, поправил его так, чтобы он лежал параллельно краю стола. В наступившей тишине стал вдруг сильнее слышен шум, долетавший из отдела: телефонные звонки, смех, чей-то вопль: «Ой, умираю! Черт, кто-нибудь, спасите — подкиньте сигаретку!»
«Именно умираю», — подумал Родни. Он представил, чем все это кончится, так же ясно, как следующий батончик «Кит-Кэт», который намеревался съесть, как только завершится совещание. Единственное, чего он пока не знал, как именно Лаксфорд собирается это провернуть. И редактор не замедлил прояснить этот вопрос.
— Я ожидал от тебя много большего, — сказал он Корсико.
Корсико перестал писать, но остался с ручкой, зажатой в руке.
— Что? — переспросил он.
— Лучшей репортерской работы.
— Почему? В чем…
— Лучшей работы, чем эти дерьмовые басни, которые ты мне здесь наплел, Митчел.
— Секунду, Дэн, — вмешался Родни.
— Нет, — остановил его Лаксфорд, — подожди. Вы оба подождите. Речь идет не о любом человеке с улицы, не о какой-нибудь законопослушной Люси, которая безропотно выполняет все, что ей скажут. Речь идет о члене парламента. И, опять же, не о любом члене парламента, а о заместителе министра. Ты на самом деле ждешь, что я поверю, чтобы заместитель министра внутренних дел позвонила в местный полицейский участок и сообщила о пропаже дочери? В то время как ей ничего не стоит лично встретиться с министром внутренних дел и попросить его заняться этим делом. И при этом потребовать соблюдения секретности в такой степени, в какой ей этого захочется. В этом проклятом правительстве, которое сделало секретность своим девизом. Она могла устроить так, чтобы этот случай рассматривался как дело первостепенной важности в Скотланд-Ярде и ни один полицейский участок в стране не узнал бы об этом; так какого черта ты думаешь, что какие-то участки в Мерилбоуне должны иметь сведения об этом среди своих записей? Неужели ты всерьез рассчитывал, что я напечатаю на первой странице статью, на основе которой мы раскрутим кампанию против Боуин, только потому, что она не позвонила местным бобби? — Он резко отодвинул стул назад и встал. — Что это за журналистская работа? Уходи, Корсико, и не возвращайся, пока не напишешь такую статью, которую можно печатать.
— А как насчет этого? — Корсико потянулся к копии свидетельства о рождении.
— Никак насчет этого. Это всего лишь свидетельство
Корсико что-то начал говорить. Останавливая его, Родни поднял руку. Он с трудом мог поверить в то, что только что сделал Лаксфорд — использовать такой предлог, чтобы зарезать весь материал! Действительно ли ему этого хотелось? В этом следует убедиться.
— Ладно, Митчел, — сказал Родни, — давай вернемся к честной игре. Мы все проверяем и перепроверяем. Достаем еще три подтверждения. — И быстро, прежде чем Корсико успел что-либо возразить, спросил: — Так что у нас пойдет на первой странице, Дэн?
— Пустим статью о Боуин, так как есть. Без всяких изменений. И ни слова об отсутствии мифических полицейских отчетов.
— Черт! — выдохнул Корсико. — Мой материал верняк, я это знаю.
— Твой материал — навоз, — отрубил Лаксфорд.
— Это просто…
— Мы поработаем над ним, Дэн, — Родни подхватил Корсико под мышки и быстренько вытолкнул из кабинета, закрыв за собой дверь.
— Какого дьявола? — возмутился Корсико. — Мой материал — сенсация. Вы это знаете. Я знаю. К чему эта идиотская возня? Родни, послушай, если мы его не напечатаем, это сделает кто-то другой. Мне просто нужно взять этот материал и отнести его в «Глоуб». И продать им. Это же горячая новость, сенсация! И ни у кого этого нет, кроме нас. Проклятье, чтоб они все… Мне нужно было…
— Продолжай над этим работать, — спокойно сказал Родни, бросив любопытный взгляд на закрытую дверь кабинета Лаксфорда.
— Что? Я должен пытаться взять интервью у комиссара полиции, заставить его побеседовать со мной об одном из членов парламента? Чушь собачья.
— Нет. Забудь об этом. Продолжай расследование.
— Расследование?
— Ты считаешь, существует связь, не так ли? Ребенок, свидетельство о рождении и так далее?
Корсико выпрямился, расправил плечи. Если бы он имел привычку носить галстук, то сейчас, вероятно, поправил бы его узел.
— Стал бы я за этим гоняться, если бы ее не было.
— Тогда найди эту связь. И принеси мне.
— И что тогда? Лаксфорд…
— Пошли его к черту. Разнюхай историю. Остальное я беру на себя.
Корсико стрельнул взглядом в сторону редакторского кабинета.
— Она чертовски запутанная, эта история, — впервые в его голосе зазвучало некоторое смущение.
Родни схватил его за плечо и легонько подтолкнул.
— Верно, — поддакнул он. — Добудь этот материал. Напиши статью. И принеси мне.
— И тогда?
— Я найду, что с ней делать, Митч.
Дэнис Лаксфорд нажал на кнопку включения монитора своего компьютерного терминала и рухнул в кресло. На экране засветились цифры, но Лаксфорд не смотрел на них. Он включил монитор, просто чтобы было чем оправдать свою бездеятельность. Теперь он мог повернуться к экрану, изображая, что жадно вчитывается в бессмысленные комбинации букв, в случае, если кто-то вдруг войдет в кабинет, ожидая застать редактора «Сорс» за разработкой истории, которая в данный момент занимает каждого репортера в Лондоне. Митч Корсико был лишь одним из многих, усердно перелопачивающих жизнь Ив Боуин.