Узурпатор
Шрифт:
— Проводите его к Ярлу, — приказал офицер.
Всадники пристроились рядом с медри, один справа, другой слева, и пустили лошадей легким галопом — похоже, для того, чтобы ехать медленнее, нужен был отдельный приказ. Оба всадника, несомненно, были чистокровными кешитами — смуглая кожа, крупные носы с горбинкой. По обычаю, они заплетали волосы в две косы, напоминающие толстый, чуть разлохмаченный жгут. Штаны из меха с коротким ворсом и подбитые мехом плащи надежно защищали от ветра даже в открытой степи. Над правым плечом у каждого торчала рукоять кривой сабли. Эти сабли уже начинали осваивать воины Королевств, но лишь кешиты
Дворец стоял в центре широкого выгона. Трава уже пожухла, но несколько длинноногих лошадей бродили, срывая буроватые пучки. Кобылы вскидывали изящные головки и звонко ржали, но кони, на которых ехали стражники, были слишком хорошо вышколены, чтобы обращать внимание на их призывы.
Приближаясь к высокому частоколу, который окружал дворец, всадники натянули поводья, и лошади пошли шагом. По всей длине частокола на равных расстояниях возвышались дозорные башни. Ворота распахнулись, и все трое въехали во двор, также поросший травой, точно устланный ковром. Стражники вручили гостя заботам воина, который уже ждал их, а сами повернули и галопом умчались прочь. Новый сопровождающий кивнул, сел на коня и велел медри следовать за ним. Похоже, кешиты не ходят пешком без крайней необходимости!
Дворец выглядел так, словно его постоянно достраивали. Центральное здание было сложено из крупных каменных блоков и со всех сторон облеплено множеством деревянных пристроек. Над всем этим скопищем одноэтажных строений, как труба, одиноко возвышалась башня. Однако на крышах, огороженных нарядными перилами, располагались настоящие сады. Солнце еще не успело покинуть зенит и сияло ослепительным холодным блеском полированного металла. Медри решил, что стоит поберечь глаза и укрыться на террасе.
— Давай свою лошадь, — проговорил кешит-сопровождающий.
— Спасибо, — медри спешился и передал ему повод. Можно было не сомневаться: здесь о скакуне позаботятся на славу.
Медри только что поднялся по ступенькам и расправлял свой плащ, когда на террасу, хромая, вышел седовласый кешит. Его лицо было густо изрезано морщинами, точно кора старого дерева.
— Медри, а? — проговорил он, прежде чем вестник успел открыть рот, чтобы произнести положенное приветствие. — Тебе нужен Ярл… Ну, пойдем.
Гонец замялся, и старый кешит поманил его крючковатым пальцем. За дверью оказался просторный зал с низким потолком. Трудно было ожидать, что за строгим, почти бедным фасадом скрывается столь нарядное помещение. От пола, покрытого разноцветными квадратными плитками, исходило чуть заметное тепло — под ним проходили трубы с горячей водой. В центре зала бил фонтан. Прозрачная вода стекала по мраморным чашам, расположенным одна над другой, а в самой нижней лениво плавали красные и золотые рыбки. Стены также были отделаны плиткой, а с балок свисали корзины с вьющимися растениями и курильницы, распространявшие ни на что не похожий аромат. Железные решетки на окнах напоминали изысканное кружево, и солнечный свет, проходя сквозь них, ложился на пол причудливым узором.
— Идем, идем, — торопил старик. Медри усмехнулся: за столько лет эта красота, наверно, успела намозолить ему глаз. Тем временем старый кешит уже вел его по арочному проходу. Прихотливые
Они прошли через узкий коридор, освещенный высокими окнами, и оказались в зале меньшего размера. В стенных нишах стояли кушетки, заваленные подушками, а в центре возвышалась огромная золотая клетка, полная маленьких разноцветных птичек, и зал наполнялся пронзительным щебетом. Старик остановился перед двустворчатой дверью из полированного дерева с богатой серебряной инкрустацией и дернул за зеленый шелковый шнурок. Внутри зазвенел колокольчик, и дверь отворилась.
— Медри с вестью к правителю Ярлу, — доложил старый слуга и удалился, не сказав больше ни слова.
В дверях стояли два могучих кешита. Черные шерстяные накидки — скорее, квадратные куски ткани с прорезью для головы; слева на груди — серебряный силуэт конской головы в зеленом круге, символ их королевства. Кривые сабли висели в ножнах на поясе, ибо были заметно больше и тяжелее, чем у всадников. Один из стражей распахнул дверь и замер, другой тут же шагнул внутрь, и медри услышал слабое бряцание, приглушенное тканью — под одеждой у них были кольчуги.
Великолепие покоя, в который вошел медри, сделало бы честь Белому Дворцу. Деревянный пол был так отполирован, что настенные светильники отражались в нем, как в зеркале. На коврах, разбросанных тут и там с роскошной небрежностью, лежали подушки — у кешитов было в обычае сидеть на полу. Потолок напоминал купол со срезанным верхом. Изящно изогнутые перекрытия, покрытые затейливой резьбой, поддерживали большой диск-витраж. Казалось, на музыкантов, которые сидели на корточках в центре комнаты, набросили пятнистое прозрачное покрывало. Двое играли на кешских флейтах, третий — на балуре. Похоже, они только что прервались, и одинокий звук струны таял в тишине, полной ожидания. А позади на подушках расположился человек, в котором медри узнал Ярла Кешского. Простое черное одеяние правителя было также украшено эмблемой Кеша. При виде вестника на его загорелом лице с огромным носом, похожим на клюв, появилось оживление. Откинув со лба прядь блестящих черных волос, он поманил медри.
Слева от правителя сидел пухлый юноша — наследник Кемм, точная копия Ярла, несмотря на разницу в телосложении. Справа расположились четыре женщины в нарядных платьях, пестрых, как радуга. Все они были разного возраста, пальцы унизаны кольцами. Три из них носили золотое кольцо в левой ноздре — знак наложницы. Четвертая — госпожа Арлинне, супруга правителя — пристально посмотрела на медри, потом перевела взгляд на мужа. Тот сделал короткий жест, Арлинне поднялась, шурша разноцветными юбками, и удалилась вместе с наложницами. За ними вышли и музыканты.
— Садись, — нарушил молчание правитель. — Выпей с нами вина.
Медри поблагодарил улыбкой, извлек из сумки опечатанный свиток пергамента и вручил его правителю. Но лишь после того, как печати были сломаны, гонец позволил себе опуститься на подушки и принял из рук Кемма кубок, сверкающий самоцветами.
Ярл молча пробежал глазами послание и протянул пергамент сыну.
— Это все? — спросил он.
— Да, правитель Ярл.
Ярл медленно кивнул, словно прикидывал что-то в уме. Потом его изумрудные глаза устремились на медри. Правитель был похож на ястреба и, судя по всему, обладал такой же зоркостью.