Узурпатор
Шрифт:
Сияние все усиливалось, и Кедрину показалось, что он снова слепнет. Юноша заморгал и почувствовал, как слезы градом текут по его щекам — но не оттого, что он плачет, а от дыма, который поднимался над горящей жаровней. Угли налились рубиновым жаром, а у дальней стены сидели, ссутулившись, пятеро незнакомцев в странных масках. А Уинетт… она была рядом. Она шевельнулась, подняла голову с его бедер и поглядела ему в глаза. И Кедрин понял, что его руки по-прежнему лежат у нее на плечах. А ее руки… ее руки даже не касаются его тела!
И все-таки он видит.
— Кедрин?
Он отпустил ее и поднял руки, чуть не задев потолочную перекладину. Теперь они просто сидели
И все-таки он видел. Он видел ее.
— Вижу, — проговорил Кедрин. — Я вижу тебя… и… я люблю тебя.
— И я, — отозвалась она почти со страхом. — Я тоже люблю тебя. Это нельзя преодолеть… я люблю тебя, Кедрин.
Он прижал ладони к ее щекам и заглянул ей в глаза — лазурные, как то благословенное сияние, которое он, наверно, никогда не сможет забыть. Но сияние ее глаз обещало больше, чем спасение. Он увидел в них подтверждение слов, которые она сказала только что. Бесконечная радость наполнила его — даже больше, чем радость от того, что снова видит.
Уинетт обвила руками его шею. Подчиняясь, Кедрин склонился над ней, и ее губы раскрылись, принимая его поцелуй. Это был знак того, что испытания закончились — и первая из примет новой жизни.
Глава одиннадцатая
Медри, который направлялся в Твердыню Кэйтина, ничего не знал о намерениях Дарра. Он спешил — ибо его ремесло состояло в том, чтобы доставлять вести как можно скорее. Однако, едва покинув Андурел, он понял, что нынешней зимой следовать этому правилу будет нелегко. Холод свирепел с каждым днем. Как обычно, медри начал свой путь по реке. Пять дней великолепная «Валланна» плыла на север против течения и ветра. Однако когда они добрались до Ростита, ветер разбушевался не на шутку, грозя порвать паруса. Лишь три дня спустя удалось снова отчалить. За это время решение продолжать путь по суше созрело окончательно. В Ларисе, едва сойдя на берег, медри приобрел лошадь в конюшне гильдии. Когда перед гонцом открылись ворота Амтила, его скакун уже еле держался на ногах. Медри сменил коня и продолжал путь. Крист, Борвит, Кадула, Норрен… В последнем городе он снова задержался — буран, бушевавший на Геффинском нагорье, на пять дней закрыл дороги. Наконец, ведя в поводу вьючную лошадь, гонец поскакал в направлении Геффина. В Гантил он прибыл чуть живой и два дня лечил отмороженные до черноты пальцы рук и ног. Однако Госпожа решила вознаградить его усилия: прежде чем он поднялся на перевал, небо очистилось, и всю дорогу до Уиррена ярко светило солнце. Там медри смог отдохнуть и вновь поменял лошадей. Через четыре дня он уже стучал в ворота Твердыни Кэйтина.
Правителя Бедира и госпожи Ирлы в крепости не оказалось. Из Фединской крепости пришла весть: пересекая Лозины, Кедрин попал под обвал и, возможно, погиб. Его родители выехали в Высокую Крепость. Там они надеялись встретиться с Опекуном Леса и попросить его помощи — или хотя бы что-то узнать. Нет худа без добра, утешал себя медри, пробираясь через заснеженную равнину. В Высокой Крепости он найдет какое-нибудь судно и спокойно доберется домой.
В это время Ирла и Бедир сидели в обществе Рикола, коменданта Высокой Крепости, и его супруги, госпожи Марги Кадор-на-Рикол. Обычно из этого покоя можно было полюбоваться обрывистыми берегами Идре, но сегодня окна были закрыты. Порывы ветра, налетавшие со стороны Белтревана, били в ставни, точно таран. В очаге пылал огонь, и на деревянных стенных панелях плясали золотые блики. Но ни тревожный стук ставень, ни уют не могли отвлечь собравшихся от тяжелых мыслей. Две поджарые
Ирла, Рикол и его супруга расположились вокруг стола. Для удобства на стулья были положены мягкие подушки. Бедир не мог усидеть на месте. Он беспокойно расхаживал по комнате, засунув большие пальцы за пояс, и ножны глухо звякали в такт его шагам. Черная кожаная рубаха только подчеркивала бледность его осунувшегося лица и темные круги под глазами. Правитель то и дело ерошил свою шевелюру. Его жена, одетая в дорожное платье темно-синего цвета, держалась спокойнее, но руки лежали на коленях слишком неподвижно, а в глубине серых глаз затаился страх.
— Он скоро приедет, — Рикол перехватил взгляд, устремленный правителем Тамура на темную деревянную дверь. — Весть послана.
Бедир коротко кивнул, развернулся на каблуках и продолжал расхаживать по комнате.
— Знаю, — отозвался он наконец, посмотрел на коменданта и слабо улыбнулся, словно извиняясь. — Ты сделал все, что мог, дружище, но… клянусь Госпожой, нет ничего хуже, чем ждать.
— Сядь, — устало проговорила Ирла. — От того, что ты ходишь взад-вперед, никому легче не станет.
Бедир вздохнул, кивнул и упал на стул.
— Где он может быть?
— Браннок? Где угодно, — отозвался Рикол. — Тех, кто сможет разом назвать и время, и место, можно по пальцам перечесть. Я отправил всадников во все пограничные крепости, где он может появиться, и поручил передавать всем и каждому, что его ищут. Так что он скоро появится.
Правитель что-то буркнул, взял со стола серебряный кувшин и вопросительно посмотрел на жену. Ирла покачала головой; Бедир наполнил свой кубок, пригубил и задумчиво уставился на густую красную жидкость.
— Уже шесть дней…
— И, может быть, еще шесть, — терпеливо перебила Ирла. — Мы можем только ждать.
— Надо было мне пойти с ним.
— Чтобы я беспокоилась о вас обоих? — Ирла тряхнула головой и, потянувшись через стол, взяла мужа за руку. — Ганн Резит сказал, что Фединский Перевал завалило. Но это не значит, что Кедрин попал под обвал. Доказательств нет.
— В том-то и дело, — с несчастным видом возразил Бедир. — Мы ничего не знаем.
— А ты бы предпочел, чтобы это подтвердилось? Чтобы Ганн Резит привез нам его тело?
Ирла говорила мягко. Никто бы не подумал, что говорит о том, чего боится больше всего.
— Нет! — яростно воскликнул Бедир, и испуганные собаки вскочили.
— Значит, надежда еще есть. Думай об этом. И доверься Госпоже. Я верю, Она не покинет Кедрина.
— Ну да, и во владениях Эшера тоже, — Бедир тряхнул головой и стиснул ладонь жены обеими руками. — Прости, но я больше привык действовать, чем пребывать в ожидании, будь оно неладно.
— Однако ты ждал, когда мы сидели тут в осаде, в полной темноте, — тихо проговорила Марга.
— Тогда мой сын был рядом, — резко возразил Бедир. — И я хотя бы имел представление, с кем мы воюем.
Пухлые щеки маленькой женщины побледнели, и она беспокойно поправила прическу. Бедир примирительно улыбнулся.
— Мои извинения, Марга. Похоже, это все, что я в состоянии делать… оправдываться, оправдываться…
— Не стоит, Бедир, — жена коменданта улыбнулась в ответ. Она уже успокоилась. — Я тебя понимаю… мы все тебя понимаем.
— Знаю… — он снова встал и подошел к очагу. — Знаю.