Узурпатор
Шрифт:
— А при чем тут мы?
— Хаттим рвется к власти, — проговорил Бедир. — Он добился руки Эшривели. По обычаю, все правители Королевств должны присутствовать на свадьбе. Встает вопрос о наследовании престола. Ясно, что Дарр ищет нашей помощи. Если мы не приедем — какова бы ни была причина — Хаттим сможет настоять, и свадьба состоится. Его войско уже там, и Дарру придется уступить.
— Он не посмеет.
— Я имел дело с Хаттимом, — усмехнулся Бедир. — Он не перед чем не остановится. А если он займет Высокий Престол… боюсь, Тамуру придется плохо.
— Ты же не боишься его.
Правитель пожал плечами.
— Я — не боюсь. Но горе Королевствам, если у нас будет такой король.
— Так ты поедешь?
— У Ярла только один голос, — ответил Бедир, — а Дарр… у него, можно сказать, связаны руки. Я нужен в Андуреле.
— А здесь мы нужны Кедрину!
Бедир глубоко вздохнул и присел на корточки у ее ног. Хрупкие ладони Ирлы скрылись между его пальцами. Он смотрел на нее — и видел, как на ее милом лице, обрамленном тяжелыми черными волосами, отражается тревога… которую она, наверно, читает в его глазах.
— Если Кедрин жив, Браннок найдет его и привезет из Белтревана, — проговорил он. — Потом он сможет отправиться вниз по Идре… возможно, даже успеет на эту свадьбу. Если же нет… — он умолк и отвел глаза. — Оставаясь здесь, мы ничего не изменим. Мы можем только ждать. Наш долг — служить Королевствам. Ради этого мы должны отправиться в Андурел. Ради Королевств… и ради Кедрина.
— Он наш сын.
— Да. Он наш сын, и я люблю его. Но он должен выполнить свое предназначение, и мы тоже. А еще я люблю Тамур и Королевства. Мой долг — сделать для них все, что в моих силах. Сейчас я нужен Дарру… мы оба нужны… думаю, нужны куда больше, чем Кедрину.
Ирла глубоко вздохнула и опустила веки. Когда она открыла глаза, по ее щеке не скатилась ни одна слезинка. Она выровняла дыхание, медленно впуская спокойствие в свой встревоженный ум. Годы, проведенные в Эстреване, научили ее этому. Судьба надвигалась неотвратимо. Можно было лишь попытаться прочесть рисунок этой сети, сплетение ее нитей.
— Разве не ты говорила, что нам дано понять узор, который плетет судьба? — спросил Бедир, словно прочитав ее мысли.
Она с сожалением кивнула.
— Конечно. Но мне и в голову не могло придти, что нам придется… забыть о сыне.
— Мы о нем не забываем, — твердо произнес Бедир. — Мы выполняем свой долг, и он понял бы нас.
— Ты уже принял решение, — тихо отозвалась она.
— Я уверен, что решение было принято за нас. Поверь, я тоже не рад. Но я не вижу выбора. Мы должны принять приглашение Дарра.
Несколько мгновений Ирла вглядывалась в лицо мужа. Оно все еще было омрачено, однако от сомнений не осталось и следа. Конечно, он человек действия. Сейчас, когда решение принято, он способен отбросить личные чувства ради долга, который должен исполнить. И, если подумать… Здесь — они сделали для Кедрина все, что могли. Так не лучше ли отправиться в Андурел, где они могут принести пользу Королевствам — а значит, и своему сыну? Что важнее? Она мать; долг и чувства матери велят ей оставаться здесь и ждать. Но как госпожа Белванне-на-Кэйтин, жена правителя Тамура… Ее долг — заботиться о благе Королевств, служить королю. Она закрыла глаза и вздохнула, потом заставила себя улыбнуться.
— Ты прав. Пожалуй, я пытаюсь обмануть сама себя. Мы должны ехать.
Бедир поднялся, его ладони с трепетом легли ей на виски.
— Госпожа явила Свою милость, послав мне тебя, — прошептал он. — Я найду Рикола. Будем готовиться к отъезду.
Ирла проводила его взглядом, повернулась к очагу и стала смотреть на огонь. Жаркие язычки весело плясали над углями, но в сердце госпожи Белванне-на-Кэйтин застыл холод.
Наутро Бедир пересказал коменданту новости из столицы, и Рикол не на шутку встревожился. Несколько человек были немедленно отправлены в поселок. Перед ними стояла непростая задача — найти судно, готовое немедленно отплыть в Андурел: необычный холод и шквальные ветры уже давно стали
— Сушить весла! — пронесся над палубой зычный крик капитана.
Ветер гнал барку на юг.
*
Медри, которого отправили с вестью к Ярлу, повезло больше. Переправившись через Вортигерн на пароме, он получил на конюшне гильдии великолепного жеребца и поскакал на северо-восток, к Кешавену. На продуваемых всеми ветрами равнинах этого Королевства, которое издревле славилось своими лошадьми, города попадались редко. Зато там и здесь были разбросаны усадьбы и конные заводы, где можно было остановиться на ночлег. Степи покрывала целая сеть дорог и тропинок, вытоптанных поколениями пешеходов и всадников. В то время как другой посланник Дарра прорывался через непогоду на Геффинском нагорье, его товарищ разглядывал показавшийся на горизонте Кешавен.
Столица восточного королевства представляла собой скопление низких каменных строений. С севера к городу подступала небольшая рощица — большая редкость для Кеша и предмет гордости жителей Кешавена. Конечно, никому из тамурцев, не говоря уже о жителях Белтревана, не пришло бы в голову назвать ее «лесом». Однако рощица надежно защищала город от ветров, которые хозяйничали в степях, обеспечивала деревом — да и просто радовала взгляд, уставший от бесконечных равнин, почти плоских и поросших травой. В рощице бил родник, который давал начало речушке — еще одна причина, по которой Ятин, первый правитель Кеша, поставил здесь свои конюшни. Конюшня давным-давно превратилась в пышный дворец, вокруг него вырос город, но окрестные земли по-прежнему оставались личными владениями кешских правителей.
Город раскинулся по берегам речушки. Мосты так часто пересекали ее, что она совершенно терялась под их сводами. Жители, по большей части одетые в черное, оборачивались, глядя вслед медри. Беспорядочное пересечение улиц образовало густую паутину, в центре которой находился дворец. Наконец копыта скакуна прогрохотали по деревянному мосту, и медри остановился перед воротами с караулкой. Сложив ладони рупором, чтобы перекрыть свист ветра, он закричал:
— Медри просит позволения войти! Я принес весть!
Человека, который покинул караулку и вышел навстречу, можно было бы назвать высоким, если бы не кривые ноги. Впрочем, этот недостаток был обычным в стране, где ребенка сажали на лошадь раньше, чем он начинал ходить.
— С добром или бедой — добро пожаловать, медри.
Двое стражей уже раздвигали створки ворота. Однако медри не торопился: положенный вопрос еще не был задан.
— Кому предназначена весть?
— Правителю Ярлу, от Государя Дарра, — ответил медри.
Кривоногий офицер кивнул и бросил короткий взгляд через плечо. Из ворот уже выезжали два воина. Их крупные скакуны принадлежали боевой кешской породе, знаменитой на все Королевства.