Ужасный
Шрифт:
— И у него не было проблем с тем, чтобы достать таблетки без предварительной записи? Это, конечно, не фентанил или ксанакс, но все же. Я не знаю многих врачей, которые рискнули бы своими средствами к существованию, чтобы предотвратить инфицированный порез.
Выражение гордости, которое было на лице Тони, исчезает.
— Ну, мы, эм... мы...
— У нас с ним договоренность, — отвечает Тэлли, пожимая плечами. — Страховка дорогая. Мы даем ему бесплатные десерты в офис в обмен на базовую медицинскую помощь, когда она нам
Я с трудом скрываю, что хмурюсь. Дела в магазине, должно быть, идут хорошо, и хотя страховка стоит смехотворную сумму, у nonni Тэлли должно быть более чем достаточно средств, чтобы покрыть их расходы. А это значит, что «плата за защиту» Клаудио топит их. Гнев закипает в моей груди, но я поднимаю бутылку, как будто поднимаю тост за него.
— Спасибо тебе за все, что ты сделал, Тони. Я знаю, что это риск, и я ценю это больше, чем ты думаешь.
Я открываю крышку и проглатываю таблетку всухую. Тони улыбается и похлопывает Тэлли по плечу.
— О, это не проблема. Но не заставляй нашу милую внучку сожалеть о твоем спасении. Временами она милая, но ты не хочешь видеть в ней плохую сторону. — Он бросает на меня многозначительный взгляд, и его голос становится более глубоким с предупреждением. — Мы с Джио делаем то же самое.
Впервые я вижу, что Тэлли тоже может иметь немного влияния Тони. Честно говоря, я впечатлен, особенно когда его улыбка возвращается, как будто бесстрашный старик не угрожал мне только что.
— Чао, Сев. — Он уходит, чтобы присоединиться к Джио, позволяя двери закрыться за ним.
Тэлли подбегает к окошку в двери и на цыпочках заглядывает в него.
— Они слишком любопытны, чтобы просто оставить нас в покое, — шипит она. — Смотри, они будут за этой дверью, слушая каждое слово.
Я достаточно высок, чтобы заглянуть поверх ее головы и убедиться, что она права. Однако ее предсказание не сбывается, и вместо этого мы становимся свидетелями их интимного момента.
Тони наклоняется, чтобы прошептать что-то на ухо своему мужу. Джио практически хихикает и обнимает Тони за талию. Высокий мужчина гладит Джио по спине и целует в лысую веснушчатую голову.
Я опускаю взгляд на Тэлли. Она загипнотизирована, и легкая улыбка играет на ее мягких губах.
— Они милые, — бормочу я.
Когда она отвечает, ее голос такой тихий, что я его почти не слышу.
— Ты уже спрашивал меня, почему я люблю театр.
Мое сердце бешено колотится в груди. Я ждал, когда она сделает каждое физическое движение между нами, и теперь, затаив дыхание, жду, когда она сделает свое первое эмоциональное движение.
— Мне это нравится, потому что я люблю хэппи-энды. У большинства людей их нет в реальной жизни.
Я хмурю брови.
— Почему у тебя нет?
— Потому что это было бы несправедливо. Я не знаю, сколько у меня будет времени
Ее рот закрылся. В какие бы грезы она ни погрузилась, они исчезли, а вместе с ними и ее уязвимость. Она прочищает горло и поворачивается ко мне лицом.
— Как твоя грудь?
— Нет, не отключайся, dolcezza. Ты не знаешь, сколько у тебя будет времени после... чего?
Она качает головой, но взгляд у нее мягкий. Почти грустный.
— После того, как ничего не случится. Как ты себя чувствуешь?
Мои глаза сужаются, но она не двигается с места. Я хочу подтолкнуть ее, но принуждение к ответу только заставит ее упираться еще сильнее. За то короткое время, что я знаю ее, я понял, что мою vipera нельзя ни к чему принуждать. Я не хочу испортить прогресс, которого мы достигли прошлой ночью.
— Я в порядке. — Я прикладываю ее руку к своей перевязанной ране. — Почти не болит. И моя лодыжка была бы сейчас размером с баскетбольный мяч без тебя. Если ты решишь, что искусство, дизайн костюмов или выпечка не для тебя, из тебя получится прекрасный врач.
Она фыркает.
— Думаю, я и так достаточно занята, спасибо. — Когда она убирает руку, длинный рукав свитера опускается обратно на запястье. Я снова замечаю тюльпаны на ее предплечье, но там тоже есть что-то серое, как камень.
— У твоей татуировки есть что-то еще?
Я тянусь к ее руке, чтобы осмотреть ее, но она отстраняется и натягивает рукав до запястья.
— Если ты пока не хочешь мне показывать, dolcezza, ничего страшного. Но ты не сможешь долго скрывать это. Скоро я увижу их все. — Я медленно глажу ее по щеке. — Каждый... отдельный... дюйм.
На ее лбу появляются морщинки от напряжения.
— Послушай, Сев, прошлая ночь... это больше не повторится.
У меня сводит челюсть, и я скрещиваю руки на груди, не обращая внимания на натяжение швов.
— А почему бы и нет?
Она фыркает, как будто не ожидала, что я буду сопротивляться, и затрудняется с ответом.
— Потому что я просто... я просто не хочу быть чьим-то случайным партнером, ясно? У меня нет на это времени.
— Кто сказал, что я хочу, чтобы ты была случайным партнером? Я этого не хочу. Я говорил тебе это прошлой ночью. Я хочу тебя. Точка. Я хочу тебя.
Ее глоток спускается по шее к вырезу свитера, который, должно быть, прикрывает еще больше шрамов.
— Я видел их прошлой ночью. — Я дотрагиваюсь до слабого фиолетового пятна, которое она пыталась скрыть легким макияжем. Она не дрогнула, и мое сердце воспарило от триумфа. — Не думаю, что ты показываешь их многим людям. Не так ли?
Она медленно качает головой.
— Нет, но это ничего не значит...
Моя рука сжимает ее шею сбоку, прежде чем она успевает закончить. Я приближаюсь к ней, прижимая к стене.