Ужасный
Шрифт:
— Все в порядке, dolcezza, я держу тебя, — тихо шепчу я, надеясь, что это ее не разбудит. Как бы мне ни хотелось вырвать ее из кошмара, который ее преследует, я не понаслышке знаю, что ужасающая неопределенность между сном и реальностью — худшее место, из которого можно резко проснуться. Тем не менее, я обнимаю ее и прижимаю к себе, не обращая внимания на огонь в верхней части груди.
Она потрясает меня до чертиков, когда ее тело расслабляется в моем. Ее тепло и принятие заставляют мой член подергиваться, но я делаю все, чтобы успокоиться. В мгновение ока ее дыхание
Но я не хочу оставлять ее. Если ей снова приснится кошмар, я хочу быть рядом.
На этот раз заснуть мне дается легче, чем когда-либо. Просачиваются сны, но на этот раз они другие, как будто испорчены моими кошмарами. Страх окрашивает мое желание. Я боюсь, что в них она снова исчезнет, точно так же, как вчера в раздевалке. И на этот раз я не просто хочу ее, она мне нужна.
Эта мысль пугает меня, но я не могу остановить неизбежное, проваливаясь в сон и поддаваясь темноте. Жар, потребность и страх проиграть ее войну внутри меня, овладевают моим телом и разумом, когда моя мечта овладевает мной. Тэлли из сна пока не хочет меня, но я не могу позволить ей снова покинуть меня. Она единственная женщина, которой я когда-либо доверял, и она должна знать, что она моя.
Во сне я поддаюсь своим желаниям. Мое тело действует само по себе, заставляя меня принимать то, что мне нужно, как манну небесную для голодающего. Инстинкт отказывается прислушиваться к голосу разума, даже когда моя нечистая совесть кричит мне отпустить ее.
Сцена 19
САМ по себе сон.
Талия
Сон о смерти.
Об облегчении, которое приходит вместе с этим, о прекрасном возмездии, которое наполняет мои вены и исцеляет мою душу. Он окутывает меня теплым одеялом, наполняя легкие ароматом сандалового дерева и освежающего лосьона после бритья. Он обещает безопасность и мщение. Правосудие позаботится обо мне. Я прижимаюсь к этому чувству, позволяя ему обнять меня, как теплым объятиям.
Пока это не обернется против меня.
Безопасность, которую я чувствовала, становится жесткой, душит меня и запирает в клетку. Тепло у меня за спиной обжигает, как в лихорадке, и я пытаюсь вывернуться, но оно сжимает меня, как сильные руки. Мне и раньше снились подобные сны, сбивающие с толку, которые заставляют меня чувствовать себя облажавшейся, потому что я получала удовольствие от мысли о наказании своих врагов. Но этот кажется другим, более реальным. Я не знаю, хочу ли я проснуться или сдаться.
Логика пытается взять верх над моими инстинктами, настаивая на том, что этот сон превратился в кошмар, и мне нужно вырваться из него. Несмотря на то, что я отчаянно хочу уступить силе, защищающей меня, я пытаюсь бороться и отбиваться.
— Нет, — сексуальное рычание раздается у моей шеи. — Моя.
Север.
Мой разум, возможно, и кричит мне проснуться, но я инстинктивно таю в его
Он вздыхает позади меня, и его руки ослабляют хватку. Мои вдохи и выдохи совпадают с его, еще больше подчиняя меня, даже когда его большие руки начинают блуждать вверх и вниз по моему телу.
Что он делает?
— Сев? — шепчу я, но в ответ слышу лишь сонное ворчание.
Подождите...Это не сон.
Я замираю, когда его рука скользит по моей груди, чтобы слегка сжать горло. Другая спускается по моему мягкому животу, чтобы обхватить мою киску.
Черт, это определенно не сон. Это очень, очень реально, и этот человек собирается либо заставить меня кончить, либо убить меня.
Желание затопляет меня изнутри.
И я хочу насытиться этим.
Твердый член Сева упирается в мою задницу, и я отклоняю бедра назад, чтобы оказать ответное давление. Его рука сжимает мое горло, в то время как другая проникает глубже между моих бедер. Моя ночнушка задирается вверх от наших движений, но я не стягиваю ее обратно, позволяя его пальцам задержаться на моих трусиках. Только тонкая полоска ткани отделяет мой клитор от удовольствия, которое обещает нам его сон.
Эта последняя мысль поражает меня.
О боже, неужели это неправильно?
Он спит, и я позволяю ему растирать мое тело вверх-вниз. Конечно, он сказал мне не будить его... Но подумает ли он, что я использую его в своих интересах, если позволю этому продолжаться дальше?
Неуверенность борется с желанием. К тому и другому примешивается странное чувство свободы. Если он останется спать, никто не сможет засвидетельствовать или осудить меня за то, что я наслаждаюсь этим.
В глубине души всегда было чувство стыда, когда я просто думала о том, что получаю удовольствие от чего-то сексуального. Заставив себя кончить от мысли о Севе прошлой ночью, я впервые не чувствовала, что это неправильно. В этом нет ничего плохого, хотя я знаю, что так и должно быть.
Если я просто позволю ему поступать со мной по-своему, я же не воспользуюсь им, верно?
Черт. Это тонкая грань... не так ли? Я жаждала его несколько дней, так что, возможно, это подрывает мой здравый смысл. Но тот поцелуй сломил мою волю. Его нежность и то, как он последовал моему примеру, уничтожили все сопротивление, которое у меня осталось, и теперь дело дошло до этого.
Мне разбудить его?
Он сказал не...
Да, но...
— Север?
— Талия, — стонет он, прежде чем его губы покрывают мягкими поцелуями мою шею. — Mia bella vipera.
— Т-ты не спишь?
Он стонет что-то неразборчивое в ответ, подтверждая мои подозрения и еще больше заставляя меня усомниться в своей морали. Хотя он, возможно, и не проснулся, его руки действуют по-своему. Та, что забралась мне между ног, оттягивает трусики в сторону и проводит по моему возбуждению.
Вот черт.
Это неправильно, но, Боже, это кажется таким правильным.