Ужасный

Риверс Грир

— Но Клаудио... дорогой, может, тебе стоит...

— С ним все будет в порядке, Труди. — Он ухмыляется мне. — Кроме того, ему придется стать жестче, если он собирается преследовать меня. Не думай, что я не слежу за тобой, Северино. Мой водитель попадает в нелепую аварию. Нам пришлось уволить дворецкого и горничных. Затем садовник и водитель были убиты... Эти мелочи начинают складываться воедино.

В моей голове звучит давно забытая мелодия, но на этот раз вместо голоса девушки это голос Тэлли.

Мама проводит пальцами по тыльной стороне его ладони.

— Пожалуйста,

дорогой, не будь опрометчивым. Ты же знаешь, что он не стоял за этими...

Клаудио отмахивается от нее, когда она, по-видимому, пытается заступиться за меня. В любом случае, это слишком мало, слишком поздно.

— Охрана! — один из его телохранителей появляется из-за дерева и хватает меня за руку. — Выведите его. Следуйте за ним обратно в Норт-Энд. Если он собьется с курса, пристрелите его.

Мое сердце колотится.

Норт-Энд...

Тэлли...

В моем затуманенном сознании возникает видение, как она злобно улыбается мне.

Домой. Мне нужно домой.

Я моргаю и возвращаюсь в реальность, где Клаудио все еще кричит, пока его солдат выводит меня.

— Если он переживет поездку к тому времени, как вы доберетесь до Норт-Энда, позвольте ему самому найти оставшуюся часть пути домой. Так что помоги мне, Северино, если я узнаю, что это ты убивал моих людей, клянусь Богом, мне все равно, чего хочет твоя мать. Я прикончу тебя!

Нет, если я доберусь до тебя первым.

Акт 3

Сцена 16

Неприятности стучатся в дверь

Талия

Я

заламываю руки, расхаживая взад-вперед по квартире. Подол моей черной ночной рубашки с длинными рукавами касается голых бедер, заставляя меня дрожать. Я уже смыла тяжелый косметический макияж, и теперь, когда корсет снят, я наконец могу дышать, хотя у меня вот-вот начнется гипервентиляция. Мои волосы все еще заплетены в голландскую корону вокруг головы, однако из косы выбиваются локоны. Я бы распустила их, чтобы подготовиться ко сну, но слишком занята, затирая чертову дыру в деревянном полу.

Сегодняшний день был более информативным, чем я могла надеяться, и, кажется, я наконец-то знаю все имена в своем списке. Я до сих пор поражаюсь, что мне удалось все это провернуть. Я так много раз думала, что меня поймают. Я думала, что сломаюсь так много раз. Но моя сила воли — ничто иное, как непоколебимость. Это было нелегко, но я сделала то, что намеревалась сделать, хотя сейчас у меня больше вопросов, чем когда-либо.

Но я не могу избавиться от чувства, что я вляпалась по уши. Я упустила свой шанс?

— Если бы я не была так чертовски обеспокоена своим дурацким планом... — Я стону, кажется, в миллионный раз с тех пор, как вернулась домой. Но если список не заполнен по

порядку, все разваливается. Что, если бы я потерпела неудачу, а остальные ушли, не заплатив? Что, если я все равно потерплю неудачу и все они выйдут на свободу? Что, если это уже неподвластно мне, и я не имею к этому никакого отношения?

Эта последняя мысль мучила меня всю ночь, но мне нужно подождать, спланировать и подготовиться, чтобы все получилось правильно. Я придерживаюсь этого решения.

Я думаю.

— Нет, я знаю, — бормочу я так тихо, что едва слышу себя. — Если я права, и он убрал это, тогда мне просто нужно добраться до п...

— Тэлли! Тэлли! Тэлли! — во все горло кричат мои nonni в коридоре, вырывая меня из моих мыслей. Я бегу к своей двери и распахиваю ее.

— Что, черт возьми, происходит. Боже мой! — Тони и Джио с трудом тащат Севера, и я бросаюсь к ним. — Какого черта Сев истекает кровью в нашем коридоре?!

— Тэлли, помоги! — настаивает Тони по-итальянски. — Помоги ему, пожалуйста. Мы заканчивали уборку внизу и услышали, как он колотит в дверь...

— Дело плохо, Тэлли. У него ранение в грудь. Это могло быть огнестрельное или ножевое ранение.

— Тогда почему он здесь? Он должен быть в больнице.

Джио бросает на меня многозначительный взгляд.

— Если он пришел сюда, ты же знаешь, что он не может пойти туда.

Мой взгляд тут же опускается на его пропитанную кровью рубашку, и моя собственная грудь болит. Когда Тони спотыкается, я помогаю хрупкому телу Тони высвободиться из-под руки Севера. Его тяжелый вес ложится мне на плечи, и до меня доносится запах лосьона после бритья, смешанный с кровью. Тони распахивает мою дверцу, чтобы мы с Джио могли медленно помочь гиганту ростом шесть футов пять дюймов забраться внутрь. Я перебираю в уме все, что у меня есть, что могло бы помочь, пока мы с Джио с ворчанием укладываем его на мою кровать.

— Полотенца, Тони. Воду. Потом спустись вниз и возьми чистую марлю, которую используешь для канноли.

— Понял. — Пальцы Тони дрожат, когда он лихорадочно набрасывает два полотенца на голову Севера и ставит кастрюлю с водой на мой ноутбук на прикроватном столике. Он исчезает за моей дверью прежде, чем я успеваю поблагодарить его.

— Джио, дай мне муслиновый макет рядом с манекеном и мой фартук для шитья.

— Точно, муслиновый макет... — Джио что-то бормочет и обыскивает мой манекен. — Подожди... Что такое муслиновый макет...

— Просто сдерни кремово-белое платье со швейной машинки.

Я сосредотачиваюсь на груди Севера, но его затуманенный взгляд привлекает мое внимание.

— Vipera... Разве я... не видел тебя только что?

Мои глаза расширяются, но его губы растягиваются в кривой улыбке. Это намек на ту характерную ухмылку, которой я не видела у него уже двадцать четыре часа. Мое сердце сжимается. Я скучала по этому.

Заткнись, сердце. Сейчас не время.