Увядшая орхидея
Шрифт:
Черт возьми.
Я тяну Валентину за собой и блокирую ее, пока поправляю ее майку.
— Прости меня за это, — шепчу я, хватая ее за руку и вытягивая со скамейки. Я знаю, что Сал не будет стрелять в нас, это все для шоу, чтобы напугать Вэл, и это чертовски работает.
Ее плечи дрожат, когда я провожу ее через кухню и передаю Джозефу.
— Помогите ей налить ванну, пожалуйста.
Джозеф грустно смотрит на Вэл, неодобрительно опустив губы. Он разочарован не в ней, а во мне и я ненавижу это.
— Пойдем, дорогая, — мягко говорит он, предлагая ей руку. На этот раз, однако,
Как только она благополучно поднялась наверх и скрылась из виду, я ворвался обратно на кухню. Я чертовски зол.
— Какого хрена ты делаешь, Сал? — Я не могу сдержать свой гнев, свое разочарование.
Он режет вафли и тщательно жует кусок.
— Ты был не в порядке, я просто вернул тебя обратно.
— О, перестань, — кричит Фаусто, выхватывая тарелку Сала и швыряя ее о ближайшую стену. Сал злится, когда Фаусто кричит на него. — Ненависть, которую ты испытываешь к ней, — это следующий уровень. Что эта бедная девочка сделала тебе, чтобы заслужить это?
Я шокирован реакцией Фаусто, но согласен с ним.
— Потому что она что-то скрывает, — спокойно отвечает Сал. Иногда я ненавижу, каким спокойным он может быть. Я хочу, чтобы он кричал в ответ, боролся с нами и стоял на своем, вместо того, чтобы открывать фронт, за которым он так долго прятался. — Я наблюдал за всем этим взаимодействием на камерах наблюдения. Я видел, как она отклонилась, когда вы спросили об Альфонсо Капелли. Она что-то скрывает, и мы сейчас узнаем, что.
Сал лезет в карман и достает мобильный телефон. По розовому блестящему футляру я уже знаю, чей он.
— Телефон Вэл, — говорю я, и Сал опускает голову.
— Именно так. — Он виляет ею в воздухе, затем снова засовывает в карман. — Он мёртв, но через час или два он будет заряжен, и тогда мы получим ответы. А пока вы двое держите свои члены в штанах. Понятно?
— Ты не можешь указывать мне, что делать с моим членом, Сал, — возражает Фаусто.
— Я не могу, — соглашается Сал. — Но я прошу вас подождать, пока мы не увидим, что в этом телефоне. После этого ты можешь трахать ее так часто, как захочешь.
Прежде чем я отвечаю, мы с Фаусто встречаемся взглядами.
— Отлично. Тогда хватит твоего бреда. Девушка наша, и если мы захотим с ней поиграть, ты нас не остановишь.
Сал отталкивается от стола.
— Отлично. — Он смотрит на часы и смотрит на кухонные двери. — Мне предстоит собрание. Мы зарегистрируемся позже. — Он уходит, а мы с Фаусто смотрим друг на друга в полной растерянности.
Наш брат проигрывает. Можем ли мы помочь ему снова обрести себя или мы на грани потери его навсегда?
Глава двадцать третья
Валентина
Что за черт ?
Я закрываю лицо руками, качая головой в недоумении и смущении, когда Джозеф запирает за мной дверь в мою спальню.
Я чертовски глупа, позволяю им вот так прикасаться ко мне, а
Это было так неловко.
Я должна знать лучше, быть сильнее и найти свой голос, чтобы сказать «нет», но дело в том, что я не хотела говорить «нет». Я хотела сказать да. Я хотела сказать больше. У меня никогда не было таких мужских губ на моем теле, и я не знала, как приятно целовать мои соски. Это было невероятно. Мое тело ожило, неудержимо дрожа, а мой клитор чертовски болел.
Он все еще болит, даже через несколько минут после выхода из кухни. Я почти отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-нибудь прикоснулся к нему, будь то близнецы или я, а этого я никогда раньше не хотела. Я никогда не мастурбировала, но, черт возьми… Эти близнецы что-то переключили во мне и пробудили ту часть меня, которая спала всю мою жизнь.
Может быть, это как-то связано с восемнадцатилетием. Гейб даже сказал, что все изменится. Он сказал, что я теперь женщина, так что, возможно, он имел в виду именно это.
Я не могу думать об этом сейчас, это слишком запутанно. Вчера я их всех ненавидела «ну, может, и не Армани, но он мне точно не нравился», а сегодня он был… другим. Он не был милым, но и не злым. И, черт возьми… Тело Армани такое невероятное, что мне пришлось рассмотреть его. У него загорелая кожа с выраженными мышцами, мышцами, о которых я даже не знала, что у мужчин они могут быть. Я думала, что Марко был сложен, но он выглядит мелкой картошкой по сравнению с Армани. И не только Армани, они все примерно одного размера, хотя я видела Армани только без рубашки.
То, как эти пижамные штаны низко висели на его бедрах, а тонкая полоска темных волос тянулась от пупка вниз… Мне захотелось изучить его. Я хотела, чтобы мои пальцы блуждали по его коже и чувствовали его. Я хотела попробовать его, как он пробовал меня.
И подумать только, я считала Марко настоящим мужчиной.
Кстати о Марко…
Не знаю, почему я не рассказала им о нем. Я не знаю, почему я солгала. Одно только упоминание его имени вызывает у меня тошноту. Я просто не хотела заново переживать то, через что он заставил меня пройти, что он сделал со мной, и что он обещал сделать в будущем. Я почти упомянула о встрече Альфонсо и моего отца на свадьбе и о том, как рассерженный Альфонсо появился, когда они вернулись к столу, но это казалось неуместным.
Марко не тот человек, о котором им стоит беспокоиться. Он не мужчина, он ребенок, большой гребаный ребенок. То, как ведут себя эти мужчины, хоть мне и не нравится все их поведение, не сравнимо с тем, что делал Марко. Да, Сал направил мне в голову револьвер, но у Марко тоже был револьвер, просто он был слишком пьян, чтобы размахивать им. Я благодарна за это.
Часть меня даже не боялась пистолета Сала, может быть, потому, что там были Фаусто и Армани. Я знала, что они не допустят, чтобы со мной что-то случилось, не после того, что мы только что сделали вместе. Это открыло дверь, которая, как я думала, была запечатана, и заставило меня понять, что, возможно, между нами может быть что-то в будущем. Может быть, я не буду заперта в этой комнате на долгие годы.