Увядшая орхидея
Шрифт:
Верхние шкафы совершенно белые, а острова темно-серые. Огромные плиты мрамора, испещренные белилами и серебром, разбросаны по всем столешницам и островам. Встроенное освещение обычно освещает все помещение, но утром я нахожу его немного неприятным и предпочитаю только естественный свет, который льется через все окна.
Когда ее глаза, наконец, останавливаются на мне, я просто подмигиваю и поднимаю свою чашку, прежде чем сделать шумный глоток — ублюдок все еще горячий, не суди меня.
— Г-н. Моретти присоединится к вам, — говорит Джозеф, подводя ее к моему столу и отрывая
— Хочешь чашечку кофе? — спрашиваю я, и она поднимает глаза. Есть что-то завораживающее в ярко-синих шарах, от которых у меня покалывает кожу. В этом есть знание, но также и такая невинность, которую я хочу взять, трахнуть, разбить и овладеть.
Она прикусывает нижнюю губу, затем кивает, ее спутанные светло-каштановые волосы падают ей на лицо.
— Очень хорошо. Давай сделаем тебе одну. — Я сбегаю со скамейки и встаю рядом с ней, впервые понимая, насколько она низкая. — Какой у тебя рост?
— Эмм… — Она снова отводит взгляд и начинает грызть ногти. — Чуть меньше пяти футов. — Легко заметить, что ей немного неудобно из-за моей близости. После того дерьма, которое произошло вчера, я могу понять почему, но я единственный, кто не кричал на нее и не прикасался к ней, поэтому я надеюсь, что она будет чувствовать себя в большей безопасности со мной.
Я осторожно поднимаю ее подбородок, чтобы видеть ее лицо.
— Это восхитительно.
Малышка милейшим образом краснеет, румянец бежит по ее щекам и шее. Мой взгляд опускается ниже, на облегающую нежно-голубую майку, обтягивающую ее груди, ее дерзкие соски соблазнительно прижимаются к ткани. Грудь у нее не большая, но черт возьми, какая она задорная. Моим пальцам не терпится стянуть ткань и взять одну в рот, так что я могу царапать зубами ее твердый маленький выступ и чувствовать, как ее гибкое тело дрожит под моим собственным.
Интересно, какого они цвета? Бледно-розовый или более розовый цвет? Одно можно сказать наверняка, мне не терпится узнать.
Майка заканчивается чуть выше пупка, демонстрируя ее плоский живот и сексуальный изгиб бедер. Короткие свободные шорты для бега делают ее ноги стройными и длинными, хотя она всего лишь крошечная штучка.
Бля, у меня эрекция.
Сейчас не время, солдат.
Желая отдалиться, прежде чем наклонить ее над столом, стянуть ее чертовы штаны, схватить ее за волосы и врезаться в нее, я подхожу к кофейнику.
— Давай, я не кусаюсь.
Она с интересом наблюдает за тем, как я поворачиваюсь и прислоняюсь к прилавку, — потом я понимаю, что ей, вероятно, так неловко, потому что я голый.
Ну, только полуголый, хотя и не по своей воле. Я сплю голышом, но перед тем, как спуститься вниз, надел пару темно-зеленых пижамных штанов. Это все, что у меня есть. Ее взгляд скользит от моих волос к моей груди и прессу. Я стараюсь сгибаться, пока ее взгляд блуждает по моему телу. Это так интенсивно, что я почти чувствую, как она прикасается ко мне, куда бы она ни посмотрела.
Я усердно работаю в тренажерном зале, чтобы выглядеть так, как мы все. Моретти гордятся своей
Фаусто и я, будучи близнецами, почти одинакового размера во всех отношениях — и я имею в виду во всех отношениях. Сальваторе немного менее громоздкий, чем мы, но вы никогда не сможете сказать об этом, если не приложите сантиметровую ленту к нашим бицепсам. Когда мы стоим вместе, наши тела выглядят одинаково, три электростанции мускулов, мощи и силы.
Я провожу рукой по своему прессу.
— Нравится то, что ты видишь? — Это совершенно выбивает ее из колеи. Она спотыкается, как будто ее ударили, и качает головой. — Я поймал твой взгляд.
— Мне жаль. Это просто…
— Что именно? — Я провожу пальцами по своим волосам, которые все еще распущены после того, как я спал. Ее глаза расширяются, и я вижу, как она изо всех сил пытается найти что-то сказать. — Да? — Я вращаю рукой, побуждая ее продолжать.
— Умм. — Она выглядит такой маленькой и хрупкой, такой чистой и неуверенной. Приятно видеть такого человека. Как правая рука дона мафии, я редко встречаю таких людей, как она. Обычно мужчины жесткие, высокомерные засранцы, а женщины еще жестче. Злые суки рвут друг друга на части, чтобы взобраться на вершину, забраться к нам по бокам и заснуть в наших кроватях.
Было время, когда я любил такое внимание, когда я жаждал его. Я спал со столькими женщинами, что сбился со счета. Каждую ночь был кто-то новый. Я бы сделал все, чтобы мой член стал мокрым, но последствия каждой встречи были громоздкими. Они хотели обменяться номерами и распланировать всю нашу жизнь, тогда как все, чего я хотел, это набраться сил и покончить с этим.
Я обнаружил, что они копались в моих вещах, пока я спал, и фотографировали меня в качестве шантажа. Теперь я взял за правило забирать их телефоны, пока наше время не закончится. У меня нет времени на это дерьмо.
— Я просто никогда раньше не видела таких, как ты, — наконец выпалила она.
Ее комментарий застал меня врасплох.
— Ой? Это борода? Может волосы?
Ее щеки снова краснеют, так что я знаю, что это нечто большее. Насколько защищенной была ее жизнь, что она никогда не видела никого похожего на меня? Она дочь могущественного дона мафии, так что наверняка встречала подобных мужчин или, по крайней мере, видела их. Она снова сжимает пальцы, так что я решаю бросить это. Нет смысла терять прекрасное солнечное утро.
— Ты все еще хочешь чашку кофе?
Она кивает, поднимая только глаза. Мое сердце сжимается, и подергивание такое сильное, что это шокирует меня. Я не знал, что это может сделать это. Что в ней такого, что так сильно влияет на меня? Ее невинность или отсутствие интереса?
Нет.
Ей интересно, она просто слишком напугана, чтобы признаться в этом мне или себе.
— Тогда иди сюда. Позволь мне показать тебе, как работать с французской прессой.
Она медленно подходит ближе, и я беру для нее кофейную чашку, ставя ее на прилавок.