Украденная память

Смецкая Ольга

– Приводите ее к нам, какие проблемы, – усмехнулась Дроздовская. – Мы ей обязательно поможем...

– Вот! Именно на вас вся надежда. Именно на вас, царица вы наша! – Порогов подался как-то вперед, и Наталья испугалась, что он плюхнется перед ней на колени. Только этого не хватало, передернула она плечами. Но тут, на счастье, ожила трансляция, и скрипучий голос оповестил о начале второго акта. – Ох ты, боже мой, надобно бежать... – Порогов засуетился, прижал пальцем отклеивающийся ус, вскочил и вцепился Дроздовской в руку. – Наталья Андреевна, душа моя,

помогите, а? Пропадает ведь девчонка. Такой талант, такой талант!

– Ну мы же договорились, Михал Михалыч.

– Постойте секунду... Не волнуйтесь вы за зрителей, подождут, – хмыкнул Порогов, заметив, что Наталья нетерпеливо дернулась к выходу. – Вы мне скажите, лечение... отразится на ее характере?

– Не думаю, – Наталья с тоской посмотрела на дверь, – мы проведем щадящую терапию. Вряд ли могут возникнуть побочные эффекты в виде личностных изменений.

– То есть на наши с ней отношения все эти ваши барбитураты не повлияют? – понизив голос, доверительно спросил Порогов. – Ну, вы понимаете, что я имею в виду?

– Вполне. – Легкая улыбка скользнула по лицу Дроздовской. – Кстати, может статься, что медикаменты и не понадобятся и мы ограничимся сеансами групповой терапии. В любом случае, для начала мне необходимо с ней побеседовать. Не переживайте, все будет нормально. Я вам обещаю.

– Спасибо, царица, спасибо! – обрадовался юбиляр и ткнулся колючими усами в Натальину щеку.

Еле сдерживая раздражение, Дроздовская отвернулась. «И что за манера у этих артистов целоваться по любому поводу?!»

Покинув гримерку, Наталья с облегчением вздохнула и рванула к выходу.

Глава 25

Удивительна способность живых существ к регенерации. Сегодня ты чувствуешь себя древней развалиной, буквально умираешь. Ни сил, ни желаний никаких, только смутная потребность принять горизонтальное положение. Но после нескольких часов полноценного глубокого сна возрождаешься!

Так думал Антон. Накануне на работе отмечали профессиональный праздник – День милиции. Отметили на славу. Молчанов всегда плохо переносил спиртное, особенно в больших количествах. В его организме явно не хватало какого-то особого фермента, перерабатывающего алкоголь. Отравленная кровь с удвоенной силой струилась по жилам, делая жизнь невыносимой.

Антон медленно тащился в потоке машин по Ленинградскому шоссе в сторону подмосковных Химок. Справа, за постом ГАИ, высилась вычурная громада торгового центра с кинозалом, в котором запросто мог уместиться Годзилла. Впереди, как придорожная проститутка, зазывно подмигивал яркими огнями мебельный монстр. Сразу за одним монстром – другой. И так до бесконечности. Гигантские узаконенные лохотроны, в которых, как в мясорубке, перемалывались человеческие судьбы и состояния.

«Тьфу ты, ну что за идиотизм в голову лезет! – одернул себя Антон. – Это все проклятый фермент. Вернее, его отсутствие».

За этими невеселыми мыслями он незаметно приблизился к съезду с Ленинградки. Миновал центральный химкинский проспект и, сверившись

с картой, свернул на искомую улицу. По-черепашьи медленно двинулся вперед, огибая глубокие рытвины, похожие на воронки от бомб времен Второй мировой войны. Выискивал нужный дом. Внезапно раздался визг шин, и со двора серой пятиэтажной «хрущобы» на огромной скорости вылетел «Опель-Тигра» желтого цвета. С трудом вписался в поворот, ударился колесом о бордюр, выровнялся и умчался прочь.

Алена Кудрявцева? Не отдавая себе отчета, Антон стал разворачиваться, чтобы поехать следом за «Опелем». Сработал инстинкт охотника. Но тут, откуда ни возьмись, на пустынной до этого дороге выстроилась целая вереница машин. И когда у Антона появилась наконец возможность развернуться, лимонного «Тигры» уже и след простыл.

Молчанов разозлился, момент был упущен.

«Забудь!» – сказал себе Антон и повернул в тот самый двор, откуда вылетел желтый автомобильчик. Глянул на табличку... Номер пятиэтажки совпадал с адресом, записанным Алениной рукой на клочке бумаги. Что и требовалось доказать.

Дорога вдоль дома была настолько узкой, что Антону пришлось буквально красться, чтобы не задеть стоящие на тротуаре машины, которые в ответ возмущенно крякали сигнализациями. Напротив нужного ему подъезда оказалось свободное место. Антон начал парковаться, как вдруг раздался оглушительный рев сирены. Как показалось Антону, прямо у него в мозгу. Он вздрогнул и оглянулся. Сзади нетерпеливо напирала «скорая помощь» с включенными проблесковыми маячками.

Антон чертыхнулся и проехал вперед. Больше свободных мест не было. Обогнув пятиэтажку с другой стороны, Молчанов понял, что ничего другого, кроме как бросить машину прямо на проезжей части, ему не остается. Он вылез из машины.

Внезапно налетела огромная черная туча, и повалил густой снег. Большими белыми хлопьями. Антон запрокинул голову, поймал губами несколько снежинок. А ведь скоро Новый год, – равнодушно подумал он, стряхнул снег и медленно двинулся в сторону дома.

Из подъезда два дюжих санитара – здоровенных мордоворота вытаскивали носилки. Антон придержал дверь и посторонился, пропуская их. Один из санитаров на пороге споткнулся и чуть не упал. Носилки дернулись, из-под протертого ватного одеяла, которым был укрыт лежащий на них человек, выпросталась рука и ткнулась в ногу Антону.

– Осторожнее! – пробормотал Молчанов. Отступил назад и провалился по щиколотку в глубокую яму, наполненную колючей ледяной кашей. – Вот черт, а!

– Извини, мужик. – Санитары крякнули и, деловито погрузив носилки с неподвижным телом в карету «Скорой помощи», залезли следом. Машина взвизгнула сиреной и умчалась.

Антон вздохнул, промокший ботинок жалобно хлюпнул в ответ.

В подъезде было темно и сильно пахло кошками. «Видимо, сегодня не мой день», – мрачно подумал Антон, отыскивая ногой ступеньку. Откуда-то доносились приглушенные женские голоса. Антон двинулся по лестнице вверх. Буквально на ощупь миновал два пролета и замер, услышав вдруг знакомое имя: