Украденная память
Шрифт:
– А мне сегодня тридцатник стукнуло, – вдруг улыбнулась Юля.
– Поздравляю...
– Спасибо. Шикарный возраст для актрисы. – Дроздовская закурила сигарету и глубоко затянулась.
Подвинула поближе старую консервную банку, служившую пепельницей. – Еще молода и полна сил. И в то же время накоплен жизненный опыт. Полный шкаф скелетов, – принялась Юля загибать сетчатые пальцы, – пара чемоданов разочарований, сундук расколотых надежд, целый ящик предательств и крохотный мешочек счастья. Чем не арсенал для дальнейшего развития творческого потенциала? Представляешь,
– Да уж, – расхохоталась Катя.
– Я целый день об этом думаю... У меня вредная привычка подводить под любое событие базу, пытаться все объяснить с точки зрения логики. Что ты смеешься? Правда, вредная, совершенно бесполезная привычка. Знаешь, чем старше я становлюсь, тем яснее понимаю, что выбрала не ту профессию. Ну, не умею, не хочу я прогибаться, подстраиваться. Не мое это. А с другой стороны, засосало уже по самое... Не улыбайся! – Юля устроилась поудобнее, закинула ногу на спинку кресла. Тупоносый туфель на каблуке-обрубке скатился на пол.
– Зря ты так, – покачала головой Катя, – ты очень талантливая. Честно, я искренне говорю. Я уверена, что у тебя все еще впереди. Все получится. И твой бесценный жизненный опыт обязательно пригодится для работы над какой-нибудь грандиозной ролью. Да вот хотя бы Нины Заречной... Уж у тебя-то как раз эта несчастная дамочка откроется с невиданной стороны, заблестит новыми гранями. У тебя...
– Друг мой Аркадий, не говори красиво, – перебила Дроздовская. В ее зеленых глазах плясали насмешливые искорки. – Видишь, уже классиков цитирую. Возраст! Погоди-ка... – Юля прислушалась к происходящему на сцене. – Ух ты, черт, чуть свой эпохальный выход не пропустила!
После спектакля они поехали к Юле. Проболтали всю ночь, будто знали друг друга тысячу лет. Пили текилу. Тягучую, обжигающую. Словно лава великих мексиканских вулканов – Попокатепетля и Икстасихуатля. Наливали текилу в специальные стопки с толстым донышком – caballito. Потом капали сок лимона на тыльную сторону ладони, сверху посыпали солью и слизывали языком. Так началась их странная дружба...
Глава 23
Она прошмыгнула в подъезд, предварительно убедившись, что ее никто не видел. Бесшумно поднялась по лестнице.
– Здравствуй, деточка! – воскликнула хозяйка, пожилая женщина, отворившая дверь. – Как я рада тебя видеть.
– Я тоже, – улыбнулась «деточка» и поскорее проскользнула в квартиру.
– Проходи, проходи. Разуйся только, я полы мыла.
Скривившись, гостья скинула сапоги. Потом подумала, что так только лучше. Соседи снизу не услышат. Прошла на кухню.
– Борщ будешь? Свеженький, наваристый...
– Нет, нет, я ненадолго.
– Зря, милая. Тогда чайку? – подмигнула хозяйка.
– Это можно...
– Знаешь, я вот что думаю, – пожилая женщина выставила на стол домашнее печенье, розетку с вишневым вареньем и села напротив, – я вот думаю, что надо бы этой девочке правду рассказать. У меня прямо сердце
– Не знаю, – гостья неопределенно пожала плечами. – Как хотите.
– А я уже решила все, – хозяйка подперла круглое лицо натруженными ладонями. – Да ты кушай, кушай. У меня вареньице вкусное, сама варила.
– Руки у вас золотые, – усмехнулась гостья и отправила в рот ложку варенья. – Вкусно очень.
– Я уже решила, – повторила хозяйка, удовлетворенно кивнув. – А то не нравится мне все это. Странно как-то. Нехорошим пахнет.
– Можно, я покурю?
– Кури, кури. – Хозяйка достала пепельницу. – Так что я поговорю с девочкой. Она поймет, зла держать не станет. Она добрая, рассудительная...
– А что это у вас шумит? – сменила тему гостья. Она уже услышала все, что хотела.
– Ох, батюшки! – пожилая женщина вскочила и устремилась в ванну. – Вода. Через край перельется. А я и думать забыла.
– Постирушки? – хохотнула гостья. – Давайте я вам помогу белье повесить.
– Спасибо, деточка. – Хозяйка сунула таз с отжатым бельем в раковину, взгромоздилась на табуретку. – Ты мне подавай, а я тут разберусь. Я... – Она не успела договорить. Табуретка почему-то закачалась, старушка не удержалась и рухнула вниз.
Глава 24
– Вот это движение – прокатывание валика – дает поразительные результаты, – восторженно щебетала косметолог Вероника. – Оно способствует выведению токсинов и лишней жидкости из тканей, разрыхляет фиброзы. Усиливает лифтинговый эффект. Метаболический массаж – будущее косметологии. Профессор Паскаль Кош, придумавший это чудо, просто гений! Женщины на него молиться должны, памятник при жизни поставить. Ну вот, Наталья Андреевна, двадцать минут, и вы себя в зеркале не узнаете, – удовлетворенно улыбнулась Вероника, накладывая питательную маску на кожу Натальи.
Наталья Дроздовская лежала на массажной кушетке и вполуха слушала Веронику. Перед мысленным взором застыло бледное осунувшееся личико сына за стеклом стерильного больничного бокса. Его огромные страдающие глаза. Глаза олененка Бэмби, угодившего в капкан...
– Мой бедный малыш, – прошептала Наталья, с силой сжав кулаки. – Все будет хорошо, все обязательно будет хорошо.
– Простите, Наталья Андреевна, вы что-то сказали? – встрепенулась услужливая Вероника.
«Еще бы, за такие деньги будешь услужливой. Одна процедура – несколько минимальных зарплат, никак не меньше», – усмехнулась про себя Дроздовская, а вслух буркнула:
– Нет, ничего.
– Вот и чудненько. Потому что вам сейчас не нужно разговаривать. Вы должны расслабиться и отдыхать. – Вероника включила радио. Судя по всему, «Радио Классик». В машине у Натальи всегда работала именно эта радиостанция. Из динамиков полился волшебный голос Сары Брайтман. Ария Кристины из «Призрака Оперы».
– Все получится, – успокаивала себя Дроздовская, убаюканная чарующими звуками музыки. – По-другому и быть не может. Ведь тест на совместимость дал положительный результат.