Уайатт
Шрифт:
Он делает паузу.
— Никого, кроме тебя.
Я краем глаза смотрю на Уайатта. Он, как всегда, держит поводья в одной руке, а второй обнимает Эллу. Он наклоняется, что-то шепчет ей, и я слышу, как она смеётся сквозь шум стада.
Глаза вдруг начинают щипать. Я моргаю и быстро вытираю нос.
— Ты в порядке? — спрашивает Сойер. — Я не хотел…
— Не извиняйся. Спасибо, что сказал это. Просто… иногда я забываю, насколько вы близки. Насколько вы хорошо знаете и любите друг друга.
Сойер улыбается.
— Мы знаем тебя
Чёрт. Ну всё, теперь я точно расплачусь.
Одна из тысячи причин, почему я всегда буду любить Хартсвилл, — быть частью чего-то.
Вне этого городка — по крайней мере, там, где мне довелось жить, — так мало людей вообще утруждают себя тем, чтобы сказать «привет», не говоря уже о том, чтобы узнать тебя по-настоящему.
Но здесь есть то, чего нет нигде. Настоящее чувство дома.
Я уверена, что такое чувство существует и в других местах. Но я никогда не пущу там такие же корни — не заведу таких же отношений, которые длились бы десятилетиями, как здесь. Может, поэтому мне так трудно воодушевиться перспективой долгой жизни в Нью-Йорке.
— Я тоже вас люблю, Сойер.
А ещё я влюблена в твоего брата.
Но я всё ещё не уверена, что он хочет того же, что и я.
Я всё ещё не уверена, что у нас вообще есть шанс быть вместе, даже если Уайатт действительно чувствует то, о чём говорит Сойер.
— Я лишь прошу тебя не списывать его со счетов, — говорит Сойер.
Я нахмуриваюсь.
— Со счетов?
Но в этот момент мы уже спускаемся вниз, и голоса ковбоев, работающих со стадом, заглушают всё остальное. Я благодарна за эту передышку, даже несмотря на то, что умираю от желания продолжить разговор.
Как только мы оказываемся среди коров, мне легко переключиться в режим ковбойки. Я обожаю, когда моё тело работает так, как должно, этой ночью я вырублюсь, как младенец. Мышечная память мгновенно возвращается, и я без проблем помогаю Уайатту отделить несколько отставших коров от стада.
Пенни отлично чувствует скот, она улавливает движения коров и мгновенно реагирует, что значительно облегчает мою задачу.
Я спрыгиваю с седла, чтобы осмотреть телок, а Уайатт с Эллой остаются верхом, держа их отдельно от остального стада.
— У этих мамочек просто очень крупные малыши, — заключаю я, снова забираясь в седло. — У вас будут крепкие телята.
Уайатт ухмыляется, а затем оборачивается к племяннице.
— Готова увидеть маленьких коровок, Элла?
Но Элла не отвечает. Вместо этого она смотрит то на него, то на меня, её огромные голубые глаза распахнуты с любопытством.
Будто она ощущает эту напряжённую, но радостную энергию между нами.
В голове мелькает картинка — ещё один голубоглазый малыш, только с тёмными волосами, как у меня.
Что, чёрт возьми?
Я тут же подстёгиваю Пенни, заставляя себя выбросить эту мысль из головы.
Уайатт и Элла остаются рядом, пока солнце поднимается выше. Мы обсуждаем коров, которых недавно
— Ты двенадцать лет не жила в Техасе, а, конечно же, знаешь ответ на этот вопрос, — фыркает Уайатт, когда я перечисляю ему список местных видов, которые могли бы прийтись коровам по вкусу.
Я пожимаю плечами.
— Я же говорила, что скучаю. Иногда, когда тоска по дому накатывает слишком сильно, я просто читаю об этом ради удовольствия.
— Чёрт, ты правда сильно скучаешь.
— Да. Очень.
— Но меньше, чем раньше, верно?
— Нет. — Я качаю головой. — Больше.
Уайатт сузил глаза. Он молчит, аккуратно придерживая Эллу, пока та жует батончик гранолы, которую ей дал Сойер.
— Ну, — наконец говорит он, — со временем станет легче.
Вот только в этом-то и дело.
Я не думаю, что станет. Я всегда буду скучать по таким дням. По времени, проведённому с самыми дорогими мне людьми. В самом дорогом мне месте. Я всегда буду скучать по Уайатту. И после того, что сказал Сойер…
Я начинаю задумываться.
А вдруг Уайатт будет скучать по мне тоже?
Глава 15
Уайатт
ВЕСЕЛО ПРОВЕСТИ ВРЕМЯ С ЛАССО
Мы возвращаемся в Новый дом, разогреваем обед, который Пэтси оставила в холодильнике. Она не работает по выходным, но по пятницам забивает наш холодильник и кладовую едой, которой должно хватить до понедельника.
Салли, Сойер, Элла, Дюк, Райдер и я набрасываемся на копчёную грудинку, капустный салат и домашние макароны с сыром, как стая голодных гиен.
Когда я доедаю, откидываюсь назад и наблюдаю, как Салли болтает с моими братьями обо всём и ни о чём — о том, как она гениально блефовала в покере прошлой ночью, о подготовке к предстоящему отёлу в январе, о той серии Парков и зон отдыха, на которой мы надрывали животы от смеха.
Мне нравится, что она здесь.
Мне нравится, как мы слаженно работаем с скотом.
Мне нравится, какая она заботливая с моей племянницей — отдаёт Элле свой кусок знаменитого техасского пирога Пэтси, когда та, расправившись со своим, умудряется уложить его в три огромных укуса. А потом Салли помогает Сойеру вытереть её. Мы смеёмся, когда на это уходит чуть ли не половина упаковки детских влажных салфеток.
Мне нравится, как её задница смотрится в этих чёртовых джинсах.
Помогла ли ей поездка успокоиться? Выглядит расслабленной.
Она ведь сама говорила, что хочет научиться лучше очищать голову от мыслей. А самый надёжный способ добиться этого — заставить её тело заговорить, верно? Смотреть, как она держится в седле, как плавно двигаются её бёдра, когда мы отгоняем скот, как ветер теребит её волосы — это была самая большая пытка в мире.