Уайатт
Шрифт:
Я беру его за руку, и он сплетает наши пальцы. Помогает мне сесть, а потом опускает подол моего платья, аккуратно разглаживая его по ногам.
От этой нежности у меня сжимается грудь.
— Уай?
Он хрипло вздыхает, падая на водительское сиденье.
— А?
— Спасибо.
— За что?
— За мощнейший приступ синих яиц.
Он заливается раскатистым смехом, кладёт руку на рычаг переключения передач.
— Сахарок, ты даже не представляешь, какой ад ты мне устроила. Я этой штукой сейчас дрова рубить могу. — Он кивает на свой пах.
Я
— Ты всегда можешь научить меня, как с этим справляться.
— Не надо.
— Не надо что?
— Шутить так. — Его глаза темнеют, когда он встречается со мной взглядом. — Ты будто специально хочешь, чтобы я кончил в штаны.
Я закусываю губу.
— Как скажешь, папочка.
Я жду, что он рассмеётся. Жду, что он поднимет меня на смех за мою наглую дурь.
Но он моргает, его ноздри раздуваются, а в следующую секунду он вздрагивает всем телом.
— Блядь, — выдыхает он, прикрывая пах ладонью.
Я уставилась на него.
— Подожди. Ты что, правда…
— Кончил в штаны? — Он кривится. — Да.
Теперь уже моя очередь моргать.
Я не знаю, как к этому относиться. Это… комплимент? Типа, он настолько потерял над собой контроль из-за меня? Или я его унизила?
Я понятия не имею, что сказать.
— Я… прости?
— Тебе не за что извиняться. — Он выдыхает, а у меня сердце переворачивается, когда я замечаю, как уголок его рта дёргается. — Хотя вообще-то, это полностью твоя вина. Я бы хотел ненавидеть тебя за это…
— Но ты не ненавидишь. — Я улыбаюсь.
Он ухмыляется.
— Нет, Солнце. Не ненавижу.
— Ты точно в порядке?
— Просто… такое никогда раньше не случалось. — Он тянется к коробке передач. — Всё нормально. Но в следующий раз осторожнее с прозвищами, ладно?
Я фыркаю.
— Смешно слышать это от тебя.
— То есть мои прозвища тебя заводят?
— Может быть. — Я дразняще улыбаюсь.
Его глаза вспыхивают.
— Буду иметь в виду.
Я улыбаюсь так широко, что у меня начинает болеть лицо.
— Я правда хочу тебя поблагодарить. Это было лучшее свидание за… господи… — Я выдыхаю. — Такое ощущение, что за вечность.
— Тебе надо почаще выбираться из дома, доктор Пауэлл.
— Хорошо, что ты свободен, мистер Риверс.
— Для тебя? — Меняя руку на руле, он кладёт правую ладонь мне на бедро. — Всегда.
Глава 13
Уайатт
ТЕБЕ, НАВЕРНОЕ, ЛУЧШЕ УЙТИ
Лучшие друзья и минет — вещи несовместимые.
Но об этом никак не скажешь по моим снам — очень откровенным, очень живым, в которых Салли стоит на коленях, становится на четвереньки или ложится поперёк моих колен в переднем сиденье моего грузовика, мой член у неё во рту, а моя рука на затылке.
Как и в жизни, во сне Салли хочет доставить удовольствие. Она страстная. Громкая. Уязвимая. Неудивительно, что прошлой ночью я кончил в штаны, как подросток. Эта девушка — просто огонь.
В моих снах она становится увереннее с каждой минутой, пока мы прикасаемся друг к другу. Так же, как это было, когда мы действительно поцеловались
Более того, ей явно было не всё равно, что мне нравится и что я чувствую, и именно это заставляет меня кончать себе в руку в шесть тридцать утра в субботу, пока я снова и снова прокручиваю в голове особенно откровенный сон — тот, в котором она тоже кончает, потому что довела до этого меня.
Тот, в котором она снова и снова доказывает мне, что я ошибался. Люди не всегда уходят. Они не всегда причиняют боль, если впустить их в свою жизнь.
Иногда они заботятся о тебе. По-настоящему.
А Салли позаботилась о себе после того, как я оставил её дома прошлой ночью? Почему-то мне представляется, как она берёт вибратор. Что-то небольшое, незаметное, но мощное.
Думала ли она обо мне, когда использовала его?
Отбрасываю эту мысль и встаю с кровати, включаю душ. Старые трубы скрипят. Пройдёт ещё пара минут, прежде чем вода нагреется, но, может, это и к лучшему. Мне нужно остыть, в прямом смысле слова, иначе я сделаю какую-нибудь глупость. Например, пересплю с лучшей подругой под предлогом «обучения» тому, как получать удовольствие на свидании.
До сих пор она явно была довольна всем, чему я её научил. Но я всё равно вздрагиваю, вспоминая, как много я ей открыл вчера. Не словами, конечно, а своим телом. Я не мог скрыть своего желания.
И всё же, похоже, она и не хотела, чтобы я скрывал его. Потому что сама не скрывала ничего.
И всё равно я чувствую вину за то, что не открылся ещё больше. Я требовал от неё честности, а сам скрывал бомбу замедленного действия.
Если мы зайдём дальше, она увидит татуировку у меня на бедре — ту, что я сделал для неё. И что тогда? У меня не останется выбора, кроме как признаться, что я соврал.
Вхожу под ледяную струю воды. Она бьёт в кожу, как сотня крошечных ножей, но я заставляю себя стоять и терпеть. Это лишь то, что я заслужил за неискренность с Салли.
Мне нужно набраться смелости и сказать ей, что я чувствую.
Мне нужно сказать, что прошлой ночью мы ошиблись. Я до ужаса боюсь её потерять.
Но, чёрт возьми, как же это было хорошо. Настолько, что я не могу перестать думать об этом. Как не могу перестать думать о том, как она поддерживала разговор о маме. Никто прежде так не делал. Люди боятся поднимать тему моих родителей, словно не хотят сделать ситуацию неловкой или ещё что. Проще просто притворяться, что их смерть никогда не случалась.
Но Салли никогда не выбирает лёгкий путь. И я ценю это в ней больше, чем она когда-либо узнает.
Я упираюсь ладонями в кафель, наваливаюсь на стену, опускаю голову, позволяя воде стекать по лицу и плечам. Она уже немного теплее. Но всё равно не слишком приятная.
Я помню, какая Салли была мягкая и тёплая в моих руках. Её рот — горячий и сладкий. Думаю о том, какой горячей и сладкой она была бы между ног. Даже через одежду я чувствовал жар её тела. Она хотела этого так же сильно, как и я.