Трудные дети
Шрифт:
– Я такие попки не забываю, - мотивировала она.
– Даже в возрасте. Мой склероз касается исключительно неприятных вещей.
– И что мне делать?
– сложив руки на коленях, я повесила голову и пригорюнилась.
– Не выходит ничего.
– Что значит "ничего"?
– Он меня не хочет. Как женщину. Понимаете?
– Ну и что? Он же тобой восхищается?
– И что?
– Тебе мало?
– Я за него замуж хочу.
– Вот даже как, - тихо хмыкнула старушка.
– Он же тебя не хочет.
– Научите меня, чтобы он захотел.
– Дай ему то, что он не
– Вы издеваетесь?! Я и так уже как кошка лащусь к нему. Только что в рот не заглядываю.
– Значит, это не то, что ему нужно, - меланхолично пропела бабулька. Послышался щелчок зажигалки.
– Ты упираешь на физическое влечение, милочка, а для него твой муж, как ты выразилась, слишком тонок и благороден. Хочешь совет? Позвони своему танцору, вот он тебя будет глазами раздевать, а этот мальчик другой.
– Ну и что, что другой? Мне не нужен Антон, мне нужен Рома!
– А зачем?
– Потому что он лучше.
– Даю последний совет и кладу трубку, - ей со мной надоело пререкаться, и она начала повышать голос.
– Он тебе не подойдет, потому что у вас темпераменты разные. И будут такими всегда. Этот Роман будет тебя любить, обожествлять и всячески обожать, но если ты хочешь, чтобы он захотел тебя как женщину...такого не будет. У меня второй муж был, как этот твой Рома...Одно название муж. Хороший человек, милый, понимающий, даром что немец, но только через два года он мне настолько опротивел, что я из чужих постелей не вылезала. Слишком хороший и слишком милый. Оставь мальчика, милочка.
– Нет. Спасибо вам за совет, но нет. Не волнуйтесь, на свадьбу я вас все равно позову.
– Баран упрямый...
– Всего доброго.
Разговор с ней мало что дал, хотя что-то все-таки дал. По крайней мере, стало понятно, что стратегию с Герлингером придется менять. Манящая чувственность, с какой я уже успела срастись и даже полюбить, не приносила плодов. И для него мне пришлось стать другой - настоящей принцессой, романтичным ангелом из сказки. Такой маски мне еще не доводилось надевать.
К вечеру домой засобирались все. У кого работа, у кого учеба, кто-то просто рвался в город, но оставаться никто не желал. Алиса с компанией ехали в одной машине, еще четверо друзей - в другой, и только Рома возвращался один, но просить и навязываться к нему было нельзя. Пришлось сымпровизировать.
Лестница в дачном домике приятельницы была винтовой и крутой, так что спускаться нужно было очень аккуратно. И какая же неприятность, когда я чисто случайно на предпоследней ступеньке оступилась и - о, ужас!
– подвернула лодыжку. Сдавленно охнув, я оказалась на полу и схватилась за ногу, застонав от боли. На этот звук прибежал мой доктор.
– Что случилось?
– Роме одного взгляда хватило, чтобы все понять.
– Ты упала?
– Да. Нога...
– Не трогай.
Он присел на корточки и нежно обхватил лодыжку, внимательно изучая мою реакцию. Я сморщилась и втянула воздух, когда он с нажимом провел по коже.
– Больно?
– Терпимо.
– Перелома нет. Просто ушиб, Аль - через несколько минут вынес вердикт Роман.
– Надо намазать.
– Спасибо, Ром, - я с благодарностью и
– Я намажу.
– Ты куда собралась?
– На электричку.
– С больной ногой?
– поразмыслив пару минут, мужчина подхватил меня на руки и через плечо посмотрел на сумку.
– Алис, помоги.
Алиса передала ему в руки мои вещи и открыла дверь, выпуская нас на улицу. Я уютно устроилась в прохладных руках, уткнулась подбородком в плечо и размеренно задышала, радуясь тому, что не придется ехать домой в набитом вагоне. А еще тому, что все-таки нашла подход к милому доктору.
У каждого мужчины свой бзик. Кто-то хочет быть богом, кто-то - мачо, а кто-то - рыцарем и принцем. К счастью или сожалению, Роман относился как раз к третьей категории. Не самая сложная, как физически, так и эмоционально. Что может быть проще, чем притвориться слабой и изнеженной принцессой, если он уж хочет рядом с собой видеть такую? Не проблема.
Глава 57
Я ненавижу красивых мужчин. Красивые мужчины - страшное зло. У них есть привилегия, нечто "такое", что выделяет их из общей массы, а значит, делает избранными. И эта избранность влечет невероятную жестокость, которая, множась на мужскую силу и женскую привязанность, порождает зло. Именно поэтому меня тошнит от одного взгляда на Алена Делона. Только красивый мужчина может позволить себе сломать жизнь женщины, а у ее могилы признаться ей в любви.
Саша
В университете училось много таких, как я. Не в смысле таких же - я индивидуальна, а в смысле, что многие стремились к лучшей жизни, мало чего гнушаясь при этом. И в параллельной группе была одна девушка, резко выделявшаяся из толпы банальной, по сути, вещью - своей красотой. Приехавшая из Сургута, то ли Олеся, то ли Алла - сейчас и не вспомнишь - выглядела так, что ей вслед оборачивались абсолютно все, причем обоих полов. Потрясающе гармоничные черты лица: высокий чистый лоб, плавные, точеные скулы, маленький очерченный и манящий ротик, а уж про фигуру вообще не стоит заикаться...Само строение скелета было совершенно, а таких изгибов я не видела в своей жизни больше никогда. Ее красоту не могло испортить ни отсутствие денег, ни плохая прическа, ни мешковатая одежда. Ничего. И я ей даже не завидовала, отчетливо понимая и представляя себе разницу. Я была достаточно обычной, с некоей изюминкой, которая при грамотной подаче расценивалась как красота, а при неправильной - не расценивалась никак. Моя внешность не позволяла халатно к ней относиться, а моя красота - тяжкий труд, требующий вложения сил и средств.
Но суть не в этом. Суть в том, что то ли Олеся, то ли Алла, приехавшая из Сургута, очень хотела хорошей жизни, искренне считая, что ничем не хуже других. Впрочем, так считала и я. Но Олеся-Алла воспринимала свой природный дар как проклятие, страдала от собственной красоты и не умела ей пользоваться. Она даже в зеркало смотреть не любила, отрастила длинную челку, которая совершенно ее не портила, скорее наоборот, и прятала лицо. Она почти ненавидела себя, но хорошей жизни, тем не менее, хотела.