Трудные дети
Шрифт:
В таком ключе и продолжился злополучный, долгий ужин. Я всегда поесть любила, но под взором тетки кусок в горло не лез, и я пила исключительно сок, что эта язва не преминула ехидно отметить:
– Вам не понравилось вино, Александра? Хорошее вино из французских виноградников.
– Нет, спасибо.
– Брезгуете? Или принципиально не употребляете? Знаете, у меня есть знакомая, Лидия Семеновна. Лёв, помнишь такую?
– Лев Иванович издал неопределенный звук.
– Так вот, пила по-черному. Причем абсолютно все - начиная с водки и заканчивая ликером. Сын
– А я забочусь о здоровье будущих детей, - любезно парировала я, и с удовольствием проследила за тем, как с ее лица исчезают все краски.
– Вот это правильно!
– кряхтя и втягивая большой живот, пожилой мужчина поднялся из-за стола и потрепал сына по плечу.
– Молодец, Ромка. Дети - это хорошо. Верно я говорю?
– Конечно, отец.
– Ладно, пойдем со мной, покурим.
Из роскошного дома Герлингеров я вышла морально вымотанной и выжатой как лимон. Была готова поспорить на что угодно - мать моего будущего мужа энергетическая вампирша, пьющая энергию исключительно из избранниц сына. А Ромка наоборот, шел - да что там!
– почти летел, насвистывал что-то себе под нос, явно получив удовольствие от сегодняшнего вечера.
– Ты отцу понравилась, - лучась, поведал мужчина.
– И он мне тоже. У тебя потрясающие родители.
– Кстати, они хотят с твоей бабушкой познакомиться.
– Бабушкой?
– эхом отозвалась я. Внутри все перевернулось.
– Ну да. Она им обязательно понравится.
Господи! Еще бы уговорить эту бабушку.
– Я не сомневаюсь, Ром.
В кои-то веке Ромка сам притянул меня к себе и поцеловал, заставив меня растеряться и обмякнуть в его объятиях.
– Я очень тебя люблю, Аль. Очень.
– И я тебя.
– А переезжай ко мне, а?
– бесшабашно предложил он и поднял меня в воздух.
– Поставь на место!
– Нет, любимая. Скажи, что переедешь и поставлю.
Я громко рассмеялась.
– Ты пьян?
– Как стеклышко. Так что?
– он притворно грозно свел брови на переносице.
– Будешь со мной жить?
– Ай! Буду-буду, только отпусти.
Он предложил поехать к нему, но я отказалась, сославшись на усталость, и уехала домой.
Ужин с моей, так называемой бабушкой, привел меня в ужас. Так что думать ни о чем другом не получалось. Элеонора Авраамовна обладала крутым нравом и острым языком, поэтому с легкостью могла отказать в этой маленькой игре. Хотя всего-то - на час изобразить мою родственницу. И от согласия моей старухи многое зависело. Да, возможно, с Ромкой все и так выгорело бы, но его мать найдет мою ахиллесову пяту и будет бить в нее, пока не попадет. Я не могла этого допустить. Но и заставить Элеонору Авраамовну делать что-то против воли - тоже не могла.
Мне повезло. И старуха согласилась.
– Мне все равно скучно, - объяснила она свое поведение и вяло дернула плечом.
– Так хоть на эту курицу взгляну.
– Взгляните-взгляните, - злорадно захихикала, в красках
– Вам понравится.
– С одним условием, Александра.
– Что за условие?
– Ты остаешься у меня работать.
– Но я к Роме переехала, - напомнила ей. Да и вкалывать за пятьсот рублей в месяц, отдраивая чужую квартиру, уже не прельщало.
– Ну и что с того? Одно другому не мешает. Будешь приезжать каждый день и убирать. Всего-то!
– Эээ...
– Но я не заставляю тебя, Саша, - открестилась Элеонора Авраамовна.
– Тебе решать - хочешь ты за своего Рому замуж или не хочешь.
Я хотела. И поразмыслив, пришла к выводу, что пару часов унизительной работы в день не такая уж большая цена за счастливое и желанное замужество, в которое я уже вложила столько сил, и чувствовалось, что вложу еще немало. К тому же Элеонора Авраамовна уже такая старая, что с нее песок сыплется. Маловероятно, что мне придется работать у нее долгое время.
– Зачем вам я?
– любопытство взяло верх.
– Наймите новую.
Она капризно, как маленькая девочка, надула тонкие бесцветные губы.
– Мне скучно.
Это был феерический ужин. Потрясающий. Перед ним я отдраила всю квартиру, тщательно как никогда, просто потому что в этот раз старалась исключительно для себя. Я накрыла на стол, купила на собственные деньги еды и напитков, а также подходящую по случаю одежду. Элеонора Авраамовна тоже принарядилась, нацепила свои любимые драгоценности, напомнив увешанную игрушками высохшую елку. Я еле уговорила ее не надевать диадему, которую старушка вытащила из своего сундучка.
– Не позорьте меня, - шикнула на нее и бесцеремонно вырвала из старческих рук дорогое произведение искусства, небрежно засунув его назад.
– Хватит того, что есть.
– Даже если я оденусь как представитель племени мумба-юмба, твои немцы мне ни слова не скажут, - раздраженно сказала бабулька и закурила.
– Богатство позволяет иметь различные причуды.
– Все равно. Давайте без короны, а? Это уж слишком!
К ужину я сама себе напоминала загнанную лошадь. Из последних сил нацепив платье и поправив прическу, я придирчиво оглядела себя в зеркале. И осталась недовольна.
– На.
В меня полетели бусы из черного жемчуга.
– Ого!
– Но-но, - старуха погрозила мне узловатым пальцем.
– Губу не раскатывай. На час. Они уйдут, и снимешь.
С украшениями, безусловно, я смотрела лучше. И дороже. Явно не провинциальной девочкой не пойми откуда.
Герлингеры были в шоке. Даже Рома выглядел прибалдевшим и присмиревшим, старался держаться поближе ко мне и ничего не трогать, а уж про его родителей и говорить нечего. Наталья Дмитриевна лишилась дара речи, узрев на стенах полотна Кардовского, Кандинского и раннего Пикассо. Лев Иванович с благоговением рассматривал старинные сервизы и подсвечники, щурясь и склоняя голову ближе. Рома молчал. Все были в шоке. И только моя сухонькая старушка с видом вдовствующей герцогини сидела во главе стола и дымила как паровоз своим мундштуком.