Трудные дети
Шрифт:
Они слишком любили говорить, причем не просто говорить о том, что сделают или сделали бы, а тупо трепаться ни о чем. И обо всем сразу. Они хвалили и ругали кино, обсуждали перфоманс, а также различные важные и элитарные мероприятия. Поносили правительство, власть, хаяли богатых за нищету, а нищих за невежество. Они искали смысл в жизни, пытались понять, есть ли бог, но ничего не делали для того, чтобы что-то изменить вокруг себя. Даже я при собственной эгоистичности меняла мир, просто потому, что что-то делала, а они - нет. Они могли есть дорогую еду и пить дорогие напитки, одеваясь при этом как заматеревшие бомжи, но могло быть
С тех самых пор я начала ненавидеть слово толерантность. Лучше бы честно признавались в том, что равнодушны ко всему, кроме себя.
Тем не менее именно благодаря Алисе и ее друзьям я столкнулась с Ромой. У девушки должен был состояться юбилей - двадцать пять лет, и она меня пригласила.
– Много народу-то будет?
– поинтересовалась я у Алисы.
Она утвердительно кивнула.
– Много. Но ты и так почти всех знаешь. Придешь? Мы за город поедем.
– Приду, конечно.
Спрашивает.
Готовилась я знатно, как будто чувствовала, что что-то будет. Продумывала свой гардероб на те два дня, что должна была провести за городом, перебирала приличную кипу вещей, набравшуюся у меня за несколько лет. Элеонора Авраамовна, конечно, все заметила и ехидно спросила:
– Съезжаешь?
– Не радуйтесь раньше времени, - в тон ей ответила я и отложила в сторону нужное платье.
– Пока я все еще с вами.
– Жаль. Жаль, - она причмокнула сухими губами, уселась на мою постель и сложила руки на животе, с интересом осматривая нехитрую одежду.
– Собралась куда?
– На день рождение.
– К кому?
– К Алисе.
– Рахильской?
– нахмурила лоб старушка.
– К ней самой.
– Сколько ей?
– Двадцать пять.
– И до сих пор замужем не была?
– Не была вроде. Она, - я постаралась изобразить интонацию, с которой приятельница рассказывала о своей жизненной позиции: - эмансипированная женщина, которая не собирается класть на алтарь скучной семейной жизни свою молодость.
– Дура девка.
– И не говорите.
– Ты сама-то когда замуж выйдешь, бестолочь? Учу тебя, учу, а все равно на моей шее сидишь.
– Я в творческом поиске, - уклончиво отмахнулась я.
– Ищу.
– А этот твой...танцор?
– Он не мой.
– Проворонила?
– Да нет. Звонит вон каждую неделю. Рассказывает о своей девушке.
– А ты?
– Пусть рассказывает. Все равно никуда не денется.
Элеонора Авраамовна неожиданно закивала и даже похвалила:
– Молодец. Никогда об этом не забывай.
Покосилась на нее с удивлением, но решила промолчать.
– Ладно.
– Чего купила-то?
До сих пор было денег жалко.
– Не спрашивайте.
– Рассказывай давай.
– Картину, - вытащила из-под кровати упакованный холст и аккуратно развернула, демонстрируя буйство красок старушке.
– Настоящий абстракционизм, мать его за ногу...
– По губам дать?
– ...и всего за пятьсот рублей, - словно не слыша ее, закончила я и победно ухмыльнулась краешком губ.
– Ну как вам?
– Ужас, - честно призналась бабулька.
– Бесполезным людям - бесполезные подарки.
– Тоже верно. Ладно, - она хлопнула себя
– Уберешь все и поедешь. Чтобы в воскресенье вечером дома была. И когда уж ты себе мужика найдешь и уберешься с моей шеи...
Ее причитания еще долго разносились по квартире, но воспринимались мною как ненавязчивый фон. Я спокойно собрала вещи и поехала на электричку.
К моему приезду в красивом загородном доме собралось уже много народа. Кто-то жарил шашлыки, кто-то, преимущественно девушки, задрав ноги, валялся на полосатых шезлонгах и принимал солнечные ванные, а кто-то просто слонялся по цветущему заднему двору. Именинница, широко раскрыв объятия, вышла меня встречать и перехватила почти вываливающийся из рук подарок.
– Наконец-то, Аль. Я тебя уже заждалась! Все давно приехали.
Почувствовала прилив раздражения. Все-таки не у всех есть машины, но Алиса о таком и помыслить не могла.
– Прости, - кротко улыбнулась я.
– С днем рождения!
Она меня расцеловала и повела в специально выделенную комнату.
– Переодевайся и спускайся. Мы тебя ждем!
Тогда я увидела его и моментально узнала. Он ведь и не изменился почти за прошедшие годы, только возмужал. И без того четко очерченные и гармоничные черты лица приобрели большую мужественность, большую рельефность и какую-то строгость черт. Он по-прежнему притягивал к себе взгляды, но как будто этого не видел. У Романа была такая внешность и такая манера себя держать, что он не забывался, прочно отпечатывался в памяти и застывал, оставаясь негласным идеалом мужчины. Конечно, я его узнала, хоть и не вспоминала все это время.
А он меня нет. Роман сидел в окружении нескольких весело смеявшихся симпатичных девушек и пары молодых людей его же возраста, держал гитару, словно вознамерился что-то сыграть и заразительно смеялся над чьими-то шутками. Черная трикотажная водолазка ладно облегала рельефный торс и облепляла красиво накаченные руки. Непривычно было видеть доктора, пусть и через несколько лет, без белого халата. Хотя ему шло все.
Но неудивительно то, что он меня не узнал. Я была другой. Одетая в темно-фиолетовое платье из легкой ткани, струящейся по бедрам, в тонких черных чулках со стрелками, за которые выложила почти немыслимую для себя сумму, с красивой прической и легким макияжем, в котором выделялись лишь черные глаза, я приковывала внимание многих, как мужчин, так и женщин. И Рома меня тоже заметил - его зрачки слегка расширились, затопив радужку, брови поползли вверх, а лицо приняло восхищенное выражение без какой-либо доли похоти. Чистое восхищение и только. И никакой ассоциации с той больной девочкой, которая прыгала со второго этажа.
Грамотно выработанной походкой я приблизилась к их компании и приветливо улыбнулась всем и каждому.
– Добрый вечер.
Молодые люди засуетились, один стремительно вскочил из-за стола, уступив место мне, и подал руку, помогая усесться. Девушки с любопытством переглянулись.
– Познакомьтесь, - теплые руки Алисы легли мне на плечи.
– Аля. Моя подруга. Аля, эти оболтусы - Рома, Миша и Витя. А это Катя и Настя.
– Очень приятно, - чуть смущенно кивнула я и слегка потупилась. Штука с румянцем, которой пыталась научить когда-то Элеонора Авраамовна, у меня не получалась никогда, поэтому приходилось довольствоваться смущением.
– Рада с вами познакомиться.