Триглав, Триглав
Шрифт:
– О, как ты похож на него! Когда же вернется мой сын?
– Моя мать, синьора, наверное, тоже терзается, как и вы, ждет... Но что я могу поделать?..
Тогда женщина стала упрашивать Аслана зайти к ней в гости.
– Хоть погляжу на тебя, утешусь.
Аслан давно уже заметил жандармов, которые пробирались к нему, таща за собой протрезвевшего продавца газет... Аслан отошел от старухи, смешался с идущими в церковь. Незаметно достал из кармана крест, повесил на шею. У входа купил свечу, зажег. Входя, как все набожные итальянцы, перекрестился
______________
* Кёр-оглы - герой азербайджанского народного эпоса.
Преследователи его приметили. Бесцеремонно расталкивая толпу, они ринулись к нему. Кто-то отважился, сказал язвительно:
– Напрасно вы ищете здесь кого-то. Он уже поговорил с богом, и господь простил ему грехи его... Опоздали!
Да, Аслан покинул церковь. А вскоре он покинул и окрестности поселка Святой Якоб. Возможно, мадонна ему помогла.
В ДОРОГЕ
Огромный автобус, курсировавший между Триестом и Горицией, отправился наполовину пустым.
На переднем сиденье поместились двое - средних лет немец с почти женским лицом, в очках, одетый в офицерскую форму, но без знаков отличия, и Ежа.
Занятый своими мыслями и заботами, Ежа рассеянно смотрел в окно. Потом, прислушиваясь к разговору пассажиров, оживился. Говорили о каких-то советских партизанах, об ущербе, который они нанесли немецким фашистам. Многие выражали неподдельное удивление - откуда здесь советские партизаны? Другие нарочито равнодушно пожимали плечами: в наше время все возможно.
Ежу так и подмывало повернуться и сказать всем этим людям, которые восхищались партизанами: "Не спешите с похвалами. Вы увидите, чем они кончат, эти советские партизаны. И вы еще услышите обо мне".
Сидевший рядом с Ежей немец попытался завязать с ним беседу.
– Простите, сколько отсюда до Гориции?
– Отсюда?
– Ежа подумал немного, прикинул в уме расстояние.
– От Триеста до Гориции по железной дороге километров двадцать пять, а по шоссейной - примерно двадцать. Железная дорога разрушена...
– Партизанами?
– вскинулся немец.
– Так, так... В этих местах, видимо, их много...
Ежа пристально посмотрел на собеседника, явно встревоженного.
– Вы что, недавно здесь?
– Да, - ответил военный.
– Поэтому вас все и удивляет. А мы привыкли и считаем, что ничего особенного нет. Подумаешь, партизаны...
– Это верно, - сдержанно ответил немец и плотно сжал губы, закрыв золотой зуб.
– Но все-таки, конечно, следует быть осторожным, - добавил Ежа, опасаясь, как бы немец не обиделся за неучтивость.
– Ах, поняль! Вы намекаете на мои вещи? Из-за них я можем пострадайт...
Ежа невольно улыбнулся наивности спутника и прошептал ему на ухо:
– Э, синьор, партизаны - не грабители.
– О-о, я знаю. Я слышаль - тут действует некий Аслан. Говорят, он имеет обыкновение переодеваться в немецкий форма, и однажды, нарядившись офицером, инспектировал одно из наших войсковых подразделений.
Ежа напустил на себя равнодушный вид.
– Все это разговоры, - сказал он.
– Вымыслы.
И опять ему захотелось признаться, что это он, Ежа, едет за головой этого самого Аслана! Но в его положении главное - уметь молчать.
Однако военный не унимался.
– Да, вы угадаль, я тут впервые. Я, вы знайт, я зубной техник, я в военном деле плохо понимайт. Служу недавно. А вот вы похожи на опытный человек. Скажите, когда будут кончать с этими партизанами?
– Трудно сказать. Это очень сложное дело. Понимаете, если говорить точнее, в партизанах состоит большинство населения. Партизаны хорошо вооружены. Многие города находятся в их руках. Триест - последняя наша надежда.
– Интересно... Доведется ли мне увидеть хоть одного из этих шалопай?
– Не надо даже искать, - сказал Ежа тихо, чтобы слышал только собеседник.
– Их можно встретить всюду... Может быть, даже в этом автобусе. И не дай бог попасть им в руки. Так что лучше быть осторожным, чем смотреть на них свысока...
– Ужас, ужас!
– немец настороженно оглянулся.
Сила, чтобы не рассмеяться, прикрыл глаза, притворяясь, что дремлет. А Ежу эта перемена в немце, эти переходы от беспечности к крайней тревоге рассердили, и он переменил тему разговора:
– Ваша жена, наверное, сейчас о вас беспокоится.
– Что вы, синьор! У меня не было, нет и не будет жены. Я не люблю женщин.
– И немец хихикнул.
Ежа удивленно поднял брови, усмехнулся.
– На монаха вы не похожи...
– Я не монах, но и женщина мне не нужна, - сказал собеседник и глупо рассмеялся.
Тогда Ежа что-то сказал ему на ухо - немец засмеялся снова. Сидевший недалеко от них Сила, глядя на женоподобную физиономию немца, подумал: "Теперь и с такими приходится воевать..."
– О, поглядите, какие они высокий! Просто очаровательно!
– заговорил немец, тыча пальцем в сторону гор.
Ежа промолчал.
– Гм!
– поперхнулся военный. И снова повел речь о партизанах: Говорят, к партизанам идут как будто и неплохие люди...
– Неплохие люди - среди партизан?! Да разве может быть хороший человек партизаном?
– возмутился Ежа.
– Кто знайт? Может, и есть такие, - сказал немец.
– Может, вы говорите о четниках? Так это не партизаны. Это - наши люди. Не надо путать одних с другими... Ну, а что касается партизан...
– И Ежа, не удержавшись, пустился в разглагольствования: - Я отлично знаю историю этого края. Здешние люди испокон веков занимались шалостями, не давали покоя ни себе, ни другим. Всегда они чем-то недовольны. О, свой народ я прекрасно знаю: он не любит спокойствия.