Три королевы

Ли Женева

— Ты не сможешь ее вернуть, — сказал я ей. — Не обратившись в Мордикум.

— Тогда я пойду к ним, — сказала она, словно добавляя еще один пункт в список продуктов.

— Ты не можешь просто так взять и пойти в Мордикум! — прорычал я. Она должна была меня выслушать. Как она могла быть такой безрассудной, когда видела в Опере, на что они способны?

— Я не боюсь этих придурков, — прошипела она в ответ, — и если я захочу, то просто войду в Мордикум, и ты не сможешь меня остановить.

Мне нужно было сменить тактику. Я должен был заставить ее образумиться. Она рисковала не только собой,

но и своей матерью. Может быть, если она поймет это, то подождет, и мы придумаем план получше.

— Тея… — Но моя попытка убедить ее была прервана окончанием звонка.

Я уставился на экран.

Она бросила трубку.

Моя пара бросила трубку.

В тот момент моя привязанность натянулась, как цепь, у которой закончился запас длины. Но даже если бы это было не так, я знал, что должен делать. Если Тея летела в Венецию, то и я отправлюсь туда же.

Я лишь надеялся, что не опоздаю.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Тея

Я не знала, что на меня нашло. Да, я была зла на Джулиана, но в глубине души я понимала, почему он не рассказал мне о матери. Потому что я бы потребовала отправиться к ней.

Что я и делала сейчас.

В отличие от частного самолета Джулиана, от которого так и веяло мужественностью, самолет Жаклин явно был создан специально для нее. Я провела пальцем по золотой инкрустации белого полированного столика. Напротив меня Жаклин деловито переписывалась с кем-то, закинув ноги на боковую стенку мягкого кожаного сиденья. Через мгновение она бросила телефон на колени и вздохнула.

— Теперь мы обе в беде, — сказала она с покорной улыбкой.

— Если Джулиан разозлился на тебя…

— Не Джулиан, — быстро сказала она. — Моя мама. Я должна была прийти к ней на ужин на этой неделе.

— Что? — Я чуть не подскочила в кресле, но ремень удержал меня на месте. — Почему ты мне не сказала? Мы можем вернуться?

— Ерунда. Мы не вернемся, — усмехнулась она, взмахнув рукой с маникюром. — Я не сказала тебе, потому что ты нуждалась во мне.

— А как же Обряды?

Ее улыбка погасла.

— Я знаю. Я веду себя ужасно. Но я действительно собираюсь пройти через них, если это будет означать спасение моей сестры.

— Но? — спросила я.

Она сдвинулась на своем кресле, подогнув под себя ноги и не обращая внимания на болтающийся по бокам ремень безопасности.

— Была причина, по которой я противилась браку с Джулианом. Ну, кроме того, что это было бы все равно что выйти замуж за брата. — Она поморщилась. — Без обид.

— Я не обижаюсь. — Если бы Жаклин вышла за него, сейчас все могло бы быть совсем, совсем по-другому. Я даже представить себе не могла, каким был бы тот мир. От одной мысли о моей паре у меня внутри все перевернулось от чувства вины. Я отогнала мысли о нем и сосредоточилась на своей подруге. — Так какова же была истинная причина?

— Я была влюблена в другую, — тихо сказала она. — Иногда мне кажется, что она могла бы стать моей парой, но тогда все было иначе.

— И ты не могла быть с ней, потому что она — женщина? — предположила я.

— Вампиры гораздо спокойнее относятся к таким вещам, — объяснила она

с улыбкой. — Мы прожили все этапы развития сексуальности, но Обряды консервативны.

— Их смысл в том, чтобы производить на свет маленьких вампирских детей. — От одного этого слова у меня затрепетало сердце. Вот чего хотели от меня Обряды.

— Чистокровные хотели увеличить свою численность. — Она пожала плечами. — Кто может их винить?

— Есть кое-что, чего я не совсем понимаю, — призналась я. — Если ребенок наполовину фамильяр и наполовину вампир, то почему он становится вампиром? Они когда-нибудь становятся ведьмами?

— Официально — нет. Ходят слухи, конечно. Что некоторые дети рождаются и превращаются, когда достигают возраста неистовства.

— Неистовства? — повторила я. Это звучало… плохо.

— Чистокровные вампиры, такие как мы с Джулианом, рождаются вампирами, конечно. Но те, кто родился от фамильяра и вампира, взрослеют как люди, пока не достигают возраста неистовства. В общем, где-то после двадцати, обычно ближе к тридцати, у всех по-разному, их вампирская генетика начинает проявляться.

— И тогда они впадают в неистовство?

— Все вампиры испытывают его, — объяснила она. — Аппетит становится ненасытным, потому что тело обретает бессмертную форму.

— Аппетит? То есть вы много едите?

— Речь не только о тяге к крови. — Она подмигнула мне, и мои щеки вспыхнули. Конечно, это не так. — У чистокровных вампиров это иногда случается в первые пару сотен лет. Вот почему никто не посещает Обряды, пока им не исполнится хотя бы пятьсот. — Жаклин замолчала, и я поняла, что она думает о своей сестре. Я видела, как у нее сжалось горло, и гадала, о каком неприятном воспоминании она умолчала. — Я была разочарованием для своих родителей. Не такая милая и послушная, как Камилла. Они все время оставляли нас вместе, надеясь, что она повлияет на меня. Но ничего не вышло. Поэтому у них осталась только моя сестра. Я думаю, что их стремление выдать меня замуж за Джулиана была их последней попыткой сделать свою старшую дочь нормальной.

— Все это не имеет смысла, — сказала я со вздохом. — Все это кажется таким старомодным.

— Так и есть. — Жаклин поднялась на ноги и направилась к бару. Она даже не покачнулась, когда мы попали в зону турбулентности. — Но вампиры — настоящие снобы, принадлежащие к элите. Поверь мне.

— Не сомневаюсь. Я знакома с Сабиной, — сухо сказала я. — Итак, эта женщина, которую ты любила. Она была человеком? Фамильяром?

— Вампиром. — Она достала бутылку водки и налила немного в два стакана, даже не потрудившись чем-то разбавить.

Тот факт, что она любила вампира, удивил меня. Может, поэтому она избегала сезон и его приемы? Чтобы избежать бывшую любовницу?

— Она… еще жива?

— Ее больше нет. — Она одним глотком осушила свой бокал. А я просто уставилась на свой. — Ее уже давно нет.

— Мне очень жаль. — Я говорила серьезно. Я не могла представить, что потеряю Джулиана. — Что случилось?

Вампиры были практически неуязвимы. Я знала, что их можно убить. Хотя никто, похоже, не хотел рассказывать мне, как. Я не могла винить их за это. Если бы у меня был шанс на бессмертие, я бы тоже не хотела выдавать свои секреты.