Три королевы

Ли Женева

— Ее заставили принять участие в Обряде. Мы поклялись, что найдем способ пройти через это. Никто не знал нашего секрета. Но на Первом Обряде она встретила мужчину, и все изменилось.

Мое беспокойство усилилось, и я потянулась и взяла ее свободную руку.

— К концу сезона она вышла замуж, — продолжала Жаклин, в ее глазах блестели кровавые слезы. — Ее увез один из самых могущественных вампиров-наследников в мире, и на этом все закончилось. Она больше никогда со мной не разговаривала. Даже не пыталась.

— Что? — задохнулась я, сжимая ее руку. — Я не могу в это поверить.

Одинокая красная капля скатилась

по ее щеке, когда она подняла свое лицо к моему.

— Я никогда никому не рассказывала об этом.

— Я клянусь, что никому не скажу ни слова.

— Я знаю. — Она сжала мою руку в ответ, грустно улыбнувшись. — Хотя я не уверена, что и дальше хочу держать это в секрете.

— Не надо, — яростно сказала я. — Никогда не извиняйся за то, кто ты есть.

— Я никогда не извинялась. Это всегда было только моей проблемой. — Она отстранилась, откинув светлые волосы за плечо. — Есть кое-что, что тебе нужно знать. Джулиан тоже должен знать, если я наберусь смелости рассказать ему.

— Что бы это ни было, мы будем рядом. — Мы были знакомы всего несколько месяцев, но я любила Жаклин как сестру.

— Я не уверена, что Джулиан согласится с тобой. — Она глубоко вздохнула. — Недавно я узнала, почему она больше не разговаривала со мной. Все эти годы я винила ее за то, что произошло, за то, что она подпустила к себе этого мужчину. Я винила ее за то, что она позволила привязать себя к нему.

— Нет. — Это тихо сорвалось с моих губ, но она услышала.

— Я была так зла на нее за то, что она бросила меня и выбрала его. — Она покачала головой, словно пытаясь избавиться от воспоминаний. — А теперь я знаю, что он заставил ее из-за меня. Потому что я потеряла девственность много веков назад, как и большинство вампиров. Большинству вампиров рекомендуют ложиться в постель с другой девственницей, как только они достигают подросткового возраста. Это гарантирует отсутствие привязанности. Но ей никогда не позволяли этого, и к тому времени, когда я осознала свои чувства к ней, мы уже не могли рисковать. Я говорила себе, что защищаю ее, но теперь поняла, что оставила ее беззащитной перед чудовищем.

Я не могла поверить в то, что она мне рассказывала. Ее рассказ должен быть просто совпадением. У меня внутри все заледенело, холод распространился по всему телу, пока я не почувствовала онемение.

Дверь в салон самолета открылась, и из нее с милой улыбкой вышла стюардесса. Она посмотрела на наши бокалы, после чего сделала паузу, ожидая, пока Жаклин обратит на нее внимание.

— Мы скоро приземлимся, — сказала она. — Могу я предложить вам еще напитки, прежде чем мы начнем снижение?

Я кивнула, хотя к своему так и не притронулась. Я уже знала, что после того, как Жаклин закончит свою исповедь, мне понадобится нечто большее, чем просто напиток. Наши взгляды встретились, пока мы ждали, когда снова останемся наедине. Стюардесса обновила нам напитки и, не говоря ни слова, исчезла.

Я опасалась, что мой бокал разобьется от того, как крепко я его сжимала, пока ждала продолжения. Жаклин первой выпила свой.

— Мне не нужно говорить тебе, кто это был, — прошептала она. — Ты и так знаешь, не так ли?

У меня пересохло во рту, и я сделала глоток водки. Она обожгла горло, давая понять, что я не сплю.

— Теперь ты понимаешь, почему я не могу рассказать Джулиану? — спросила она. — Я столько раз пыталась. Может, тогда ему

было бы все равно, но прошло столько времени… Время многое меняет.

— Не все, — сказала я. — Ты должна сказать ему. — Дружба между ней и Джулианом не изменится. Я была уверена в этом. Во всяком случае, он сможет поддержать ее лучше, чем я.

Плечи Жаклин поникли, и я увидела на ее лице смирение. Она знала, что я права. Почему же она так боялась сказать ему об этом?

— Расскажу. Только есть еще одна проблема.

Одна? Я могла назвать дюжину. Не успела я это сказать, как она наконец призналась в том, что на самом деле мучило ее.

— Что мне делать теперь, когда Камилла вернулась?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Тея

Брызги воды летели мне в лицо, когда маленькая скоростная лодка неслась по лагуне в сторону Венеции. Море было темным и неспокойным под пасмурным ночным небом, и я вцепилась в маленькую ручку рядом с кабиной катера, который подобрал нас на причале возле аэропорта. Мы приземлились на материковой части Италии полчаса назад. Я была заворожена с того момента, как ступила на борт. Жаклин, сидевшая рядом со мной, листала свой телефон, казалось, не обращая внимания ни на погоду, ни на город впереди. Тем временем мои зубы стучали от холода, когда я впервые увидела на горизонте огни Венеции.

Я задохнулась от восторга и плотнее обхватила себя руками, желая, чтобы мое шерстяное пальто лучше защищало от пронизывающего ветра.

Жаклин подняла голову и нахмурилась.

— Тебе следует зайти внутрь, — она пыталась перекричать шум мотора лодки.

Я покачала головой, плотно сжав губы, чтобы она не увидела, как они дрожат. Я всегда хотела побывать в Венеции — городе, где была создана величайшая музыка, которую когда-либо слышал мир. Я не могла поверить, что сейчас нахожусь здесь, даже если обстоятельства были тревожными. Я и представить себе не могла, что приеду сюда, чтобы спасти свою мать от культа восставших вампиров. Не обращая внимания на страх, пронесшийся по моим венам при этой мысли, я сосредоточилась на очертаниях зданий впереди. Возможно, это мой единственный шанс получить удовольствие от поездки. Я приехала не для того, чтобы осматривать достопримечательности.

Но через несколько минут я оторвала замерзшие пальцы от ручки и забралась в кабину, чтобы укрыться от ледяного холода. Жаклин последовала за мной внутрь, хмуро глядя на меня.

— У тебя синие губы, — проворчала она, разматывая с шеи шарф «Burberry» и наматывая его на тот, что уже был на мне. — Если ты подхватишь воспаление легких, Джулиан меня убьет.

Я воздержалась от того, чтобы сказать ей, что Джулиан, скорее всего, убьет нас обеих за то, что мы уехали без него. Я подняла руку и обмотала концы кашемирового шарфа вокруг пальцев.

— Итак, как мы найдем Мордикум?

— Может, сначала распакуем вещи? — спросила Жаклин с унылой улыбкой, словно уже знала, что проиграла предстоящий спор.

— Мы не можем ждать. Кто знает, как долго у них была моя мама и что они с ней сделали. — Я проглотила желчь, подступившую к горлу при этой мысли. Я открывала рождественские подарки, пока мою маму держали в плену. Внутри меня поднялась новая волна гнева.

— На поиски Мордикума уйдет какое-то время, — напомнила мне Жаклин.