Трафарет
Шрифт:
— Скоты-ы-ы! Пошли вон, крысы-ы-ы!
Егор опешил от неожиданности, но быстро пришел в себя и попытался оттащить Дарью. Она сопротивлялась, как могла, но силы были неравны. Ярость давала ей силы, только Егор был сильнее. Он ударил ее по лицу, и Даша упала на землю, но не сдавалась. Поднявшись, она бросилась к светлому скулящему пятнышку, чтобы защитить его. Оттолкнуть подальше. О себе совершенно не думала.
Больно где-то справа в боку. Очень больно. Под курткой намокла кофта. Даша понимала, что это не простые колики, не удар кулаком, каких она получила
— Ты бери за ноги, а я спереди, — командовал Егор. — Ну?! Че вылупился? Как бабки делить, он первый. А как запахло жареным, очканул?
Плевок в сторону. Чужой голос. Совершенно посторонний.
Сказанное когда-то: «Я люблю тебя, Даша. Мы будем с тобой всегда вместе» — величайшая в мире ложь. Ни первое, глупая, ни второе. Сплошной обман. Злой умысел.
Глупо улыбаясь, она посмотрела на склонившегося мужа, дышащего звериным гневом, лютостью.
— Егор, как же так? — слабо уловила мимолетную растерянность, но тут же ее скулы сдавили стальными холодными пальцами.
— Баба ты не плохая, Дашка. Только для меня… Лишняя.
Глава 8
Вере Демидовне не спалось. Тревога за дочку не давала покоя. Надо же, у нее будет внук или внучка. Жаль, что от этого прохвоста — Егора. В то, что зятек изменится, став второй раз отцом, не верилось. Она бы Зарубину кота бродячего не доверила, не то что внука. Шел бы уже с концами к своей размалеванной матрешке и мозги дочери не пудрил, кобелина.
Перелистнув страницу из библиотечной книги, женщина пыталась вникнуть в сюжет, но буквы плясали перед глазами китайской грамотой. Захлопнув издание, она отложила книгу на край стола. Прислушалась. Ей показалось, что какие-то звуки идут со стороны входной двери, словно кто-то тихонько скребется.
«Показалось» — только подумала, и вот опять! Всунув ноги в теплые тапочки, Вера Демидовна подошла к источнику шума. Схватив, припасенную для таких случаев кочергу, стоящую в уголке, повернула замок.
— Кто здесь? А ну, покажись! — вглядывалась в сумрак, пока не догадалась протянуть руку и включить свет на крыльце.
У нее кочерга чуть на ноги не рухнула. В маленьком потрепанном грязном комке, пытающимся встать на лапы, она узнала щенка Дарьи. Малыш тяжело дышал, высунув язык и казалось, что в глазах блестели слезы. Какими судьбами он вообще смог доползти в таком состоянии и поискать у нее помощи?
— Милый мой, кто тебя так? — воскликнула Вера, схватившись за сердце. Ей самой чуть плохо не стало.
Она подхватила собачонка и внесла внутрь. Положив на коврик в прихожей, осторожно пощупала бока. В одном месте, Тотошка взвизгнул и посмотрел ей глаза так, словно что-то сказать хотел.
— Ну-ну, молодец, что ко мне добрался. Сейчас молока теплого дам. Отлежишься. Сила воли у тебя есть, — она погладила страдальца по головке.
—
Пока шла, Вера Демидовна пыталась позвонить дочери по телефону. Звонок шел, но трубку никто не брал. Она начала сомневаться, что сейчас придет к заспанной Дарье и та ее высмеет за паникерство. «Пусть посмеется, лишь бы все обошлось» — говорил внутренний материнский голос.
Чем ближе дарьин дом, тем страшнее становилось. Такое чувство, что кровь в венах пузыриться начинает и кончики пальцев покалывает. Она ускорила шаг, почти побежала. От волнения рябило в глазах, приходилось останавливаться, хватаясь за чужие заборы, чтобы немного отдышаться.
Потянуло гарью… Нет, не той что идет с дымом от топки печи. Другое. Будто резина горела. Чем ближе заветная калитка с синим забором, тем резче становился запах паленого. Ей показалось, что дорогу вдали перебежали две крупные тени.
— Ой, батюшки! Пожар! — она выдала хрипло, словно голос у нее отняли назло. — Люди-и-и! Пожа-а-ар! Помоги-и-ите! — Вера Демидовна смогла настроить голосовые связки и кричала, что есть мочи.
В тишине уснувших улиц, ее вызов разнесся сиреной. В ближайших домах вспыхнул свет. Люди стали выглядывать в окна.
Ей некогда было ждать помощи. Самая ближайшая подмога — это она.
Вера Демидовна, не мешкая ни секунды, влетела в ограду. Кинулась и сорвала с петель тяжелую деревянную дверь сарая, успев заметить главный очаг пламени, разгорающийся в окне кухни. Она помнила, что в сарайке хранились старые ведра и лопаты. Адреналин бурлил в ее венах, придавая ей не дюжую силу. Схватив первый случайный, сбила с петель хлипкий навесной замок. На удачу, запнулась об первое попавшееся ведро и тут же его подняла.
Набирая воду из уличного крана для полива огорода, она молилась, чтобы Дарья продержалась хоть немного. Ее дыхание превращалось в пар на холодном воздухе.
— Демидовна, Дашка в доме? — прибежала ближайшая соседка. В руках у нее был маленький автомобильный огнетушитель. Слишком мал, но хоть что-то.
— Не знаю я! Не знаю! — закричала несчастная мать, растопырив пальцы свободной руки, через которые уходили все ее надежды. Всю трясло от шока. Вода из ведра пошла верхом, полив ей ноги, но холода Вера уже чувствовала… Как не видела больше ничего кругом. Только пламя, что поднималось все выше, рвало ей душу на части.
Люди бежали со всех сторон: кто с чем. Крики. Мужики матерились. Звон разбитого окна с другой стороны, куда пытались пробраться. Вера Демидовна подала ведро более прыткому и молодому, ее тело оцепенело от шока. Волосы на голове шевелились далеко не от ветра.
Густой дым валил, чернее ночи, поднимаясь ввысь. Пламя трещало, фыркало на людей и не собиралось сдаваться. Это его жертва, его капище.
Сонный и встревоженный народ подавал ведра с водой по цепи, как единый механизм, сплотившийся против беды.