Трафарет

Голова гудела от смены погоды. Осенью всегда так: днем еще тепло, а к вечеру похолодает. Тревожно бьются тупой болью жилки на висках. Отодвинув штору, Даша всматривалась в сумерки, надеясь разглядеть силуэт мужа.

Тотошка, заметив в окне хозяйку, начал приплясывать и тяфкать, будто она час назад его не кормила и не выгуливала. Лай подхватили соседские собаки с улицы. Желтая огромная луна, словно один большой глаз выглянула из-за тучи, осветив двор.

Пусто. Хорошо хоть дождь не идет и не придется опять тазы да ведра переставлять, когда с потолка капать начнет.

«Обещал же пораньше

прийти!» — злилась Дарья. Ей и позвонить ему страшно, опять будет ругаться, что жена душит своими придирками и подозрениями. Глупо. Все очень глупо и печально. Они всего два года женаты, а Егор ведет себя так, словно она ему почти чужая.

Стоит ли помнить, что на все это говорила мама?

«Даш, ты хорошо подумай прежде чем бросаться в отношения с разведенным мужчиной? У него уже была неудачная попытка создать семью. Там есть ребенок, Даша. Сын! Это означает обязанность, это означает что он будет бегать на два дома. И далеко ли? Через улицу только перейти и вот тебе первая любовь… Эх, Дашка. Я понимаю, что тебе хочется свою семью, своих детей. Но, подумай хорошенько. На меня посмотри. Станешь, как я для твоего отца — еще одним вокзалом. Не к тебе он хочет, а под крышу прибиться. Чтобы ухаживали, обстирывали, постель стелили. На бабушкин дом он позарился, Даш».

И неприятным голоском добавляет: «Зачем отдала ему накопления, которые были на ремонт крыши отложены? Можешь попрощаться с деньгами, дурочка моя. Вон, люди-то говорят, что он бывшей жене шубу новую купил. На какие, спрашивается шиши? На зарплату тракториста? А, в дом, жене законной, что принес? Хоть гвоздь один прибил за все время?».

Не при людях будет сказано, что теща Егора не сильно любила, называя тифозной псиной и судаком, присосавшимся к ее Дашке. Вера Демидовна — прямая, как взлетная полоса, конкретная как инструкция на пачке парацетамола. С ней не забалуешь. Все же, Домом культуры заведует в их Майском и хором местных бабулек руководит. Под ее дудочку, еще не так запоешь.

Уж сколько раз она Егорку ловила и грозила всеми карами небесными. Обещал зятек ее Дашку не обижать, и не обманывать…

«А сам кустами, кустами. Все равно, к Альке бегает, порода вшивая» — качала она головой, не веря ни единому его слову. Что поделаешь, любовь — зла, полюбишь и такого… Чувствовало материнское сердце, что дело тут не чисто. Бывшая жена Егора не поносит, не жалуется на него, как сделала бы любая баба на ее месте в поселке. Ходит, грудь колесом и нос задерет, идет по улице, жопой довольно крутит. Ох, не похожа она на брошенную и несчастную разведенку. Тут что-то другое.

А как узнать, что у них в голове делается? Егор-то спать домой приползает, к нему претензий — нет. Про походы к Альке говорит, что сына проведывает. Кто его за это осудит?

Не надо было звать Дашу из города. Пусть бы там оставалась, жизнь свою налаживала. Сунуло же ее вернуться! Встретить разведенного Егорку, который к любой мало-мальски симпатичной бабе на «чай» готов завернуть. Обдурил девке голову. Замуж зачем-то позвал, ирод…

Вера Демидовна была против! Да, разве ж дочь взрослую удержишь? Расписались по-тихому тайком от нее и поставили в известность. Зятек быстро закинул свои вещички в наследственный дом… И не перестал ходить к покинутой жене, вешая Дарье лапши на уши.

Алевтина — бывшая Егора, работала в магазине. Говорят, она хвасталась, что Зарубин ей на зиму такой шикарный подарок подогнал… Алименты в срок платит, все до копеечки. Про Дашку сплетни

разносит, вроде как та плохая хозяйка. Егор жалуется, что готовить не умеет, в доме не прибрано… Не то, что у нее! Придет мужик проведать сына и на борщ кидается, как с голодного края. А, у самой такое выражение лица хитрющее, словно не только борщом угощает.

Пока Дарья выглядывала в окно блудного мужа, Вера Демидовна сложа руки не сидела в тепле, просматривая свои любимые сериалы на канале «Домашнем».

Дарье первый год казалось, что все у них нормально, прямо-таки идиллия. Была страсть, сводящая ее с ума. Вместе ходили на разные мероприятия, держась за ручку, как школьники. Егор завал ее: «Моя Дашуль» и по-собственнически обнимал, никого не стесняясь. Он болтал о ремонте движка на работе, поедая ее щи и котлеты. Звал с собой на рыбалку, катая с ветерком на старом «Урале» в коляске. Припирая спиной к березе, шептал пошлости и лез под резинку штанов, в самый разгар клева… Его тихий довольный смех пробирал до мурашек. Были общие планы…

— Дашуль, надо сарай поправить, да кур там завести. Будут свои свежие яйца, — жал ее холодную руку и заглядывал в карие глаза, словно не мог наглядеться. — Беседку за домом поставим, чтобы рыбу коптить, шашлычки жарить. Только, это… Не дай Бог пожар, Дашка! Знаешь, от этого никто не застрахован. Точнее, надо страховаться, Даш! Слышала, недавно Коневы погорели? Так, ладно у них страховка была. Без компенсации по миру бы пошли. Я все оформлю, Дашуль, в лучшем виде.

И действительно, Зарубин привел страхового агента по недвижимости. Невзрачный мужчинка в серой ветровке и с заношенными ботинками уже был с готовым договором. Даше осталось только расписаться. Пока Егор отвлекал ее разговорами, агент быстренько собрал бумажки и свалил, словно тут и не было. Если бы не грязные следы на полу около табуретки, то могло показаться, что никого и не было. Егор тут же потащил жену в койку, чтобы она долго не размышляла над ситуацией и неудобных вопросов не задавала.

Дарья вспомнила о договоре через пару дней. Искала его, вспоминая, куда могла положить…Спросила у Егора, да тот только отмахнулся, дескать не видал, отстань со своими глупыми расспросами. Сама куда-то сунула и забыла…

Если провести параллель, то именно с этого момента муж к ней охладел. Нет, не сразу, конечно. Не на следующий день, чтобы ничего не заподозрила, не просекла в чем суть.

***

Вера Демидовна продрогла. Да, и возраст уже не тот, чтобы через чужие заборы лазать, да разговоры подслушивать. Только не унималось материнское сердце, чуяло беду. Ноги сами принесли ее к Алькиному дому. Прячась, как вор, она пригнулась, пробираясь через заросли смородины. Сапоги хлюпали, став тяжелыми от налипшей на подошвы травы вперемешку с грязью. Она вздрагивала от каждого шороха, прикрывая рот ладонью. Платок на голове норовил за что-то зацепиться…

— Когда уже, Егор? Я вся извелась, — томно простонала Алевтина в спальне.

Вера Демидовна сглотнула, стараясь не выругаться вслух.

«Вот же ж прошмандовка! Да, не одна! Зятек — та еще сука, и не мужчина вовсе».

Ей хотелось хлопнуть себя по лбу, что не приготовила снимать на камеру. Телефон где и в какой карман положила от переживания запамятовала… Ох, это все от мандража! Сейчас не до того, услышать бы что любовнички затевают.

Под ногой хрустнула веточка и теща Егора застыла, панически обливаясь потом в три ручья.