Тортоделка
Шрифт:
— Кому?! — я вконец обалдела и таращилась на этого бессовестного наглеца.
Герман стянул с полки раздачи папку с бумагами и протянул мне. Вскрыла пакет и распознала в них документы на развод и на раздел имущества.
— Без моей подписи развод не действителен, как и всё исходящее, — победно с нотками каприза изрёк Гера.
Сука! Зверем глянула на него.
— Ты издеваешься?!
— Нисколько. Я по-прежнему твой муж и совладелец данного заведения, — он вдруг ехидно улыбнулся. — Потому могу здесь хоть
В ответ в него влетели злосчастные документы.
— Ты первый хотел развода. Я всё подписала. Теперь решил на попятный? — сверкнула лезвием сощуренных глаз.
— Прости, родная, но зная о нашем совместном ребенке, я не имею права подписывать этот договор, потому что условия расторжения брака теперь кардинально меняются. Суд и всё подобное.
— Тогда я сама подам на развод, — рявкнула и злой поступью закурсировала в свой кабинет.
— Боюсь судья окажется на моей стороне.
Тормознула и снова развернулась на него, подступая:
— Ты чего добиваешься?! Решил снова поиздеваться?! Или, как ты там говорил "вернуть"!
— А может и вернуть, — довольное лицо мужчины вдруг стало хмурым. — Меня можешь ненавидеть и гнать сколько тебе будет угодно, но если ты решила рожать, то я буду рядом.
Вдруг захотелось поверить, но его требования об аборте ещё воочию крутились в моей памяти. И тут осенило. Это же элементарный шантаж.
— Кажется, я поняла. Это твой метод заставить сделать меня аборт! — нервно рассмеялась. — Типа "я подпишу документы, жёнушка, если ты избавишься от нашего отпрыска", так?
Герман закатил глаза.
— Нет не так! Ты снова неверно всё поняла!
— Вы подумайте, вечно неверно понятый мужчина! — рявкнула я. — Нечего тут понимать! Развод и точка! А пока ты здесь только рабочий, понял?!
— С какого перепуга?! — скривился муж.
— С такого, что у тебя дырявая память! Моя доля бизнеса здесь шестьдесят процентов и плюс десять ребенка при разводе, если по закону. Так что полноправный управленец здесь всё равно я. Не устраивает? Выкупай у меня свою долю и катись.
Герман явно не учёл подобный исход, поэтому смотрел на меня как восхищенно, так и разочарованно. Выдохнул, словно принимая условия боя, и глянул тем выражением лица, которое давно забыла.
— Что ж удачи на суде, Кексик, — подмигнул. — А я поработаю тут чутка, пока мы ожидаем момента нашего дискутирования.
— Идиот! — бросила сердито и наконец покинула цех.
— Идиотка! — не остался в долгу мужчина и в голосе различила озорные нотки.
Захлопнула дверь кабинета, веля себе немедленно успокоиться. Чего он этим добивается? Хочет всё исправить, хочет, чтобы вдруг взяла и простила его? Да пошёл ты в лес по ягоды без навигатора! Ничего, спокойно, Вик. Он тут долго не протянет. Я устрою ему сладкую жизнь, а точней рабочие будни. Это ему не стейки на гриле
Переоделась и вышла в цех. Огляделась. Герман по своему обычаю метнулся на холодный, а Савва заменял меня на кондитерском поприще.
— Савва, если не ошибаюсь, твоё место в холодном цеху, — проронила стальным тоном.
Мужчины растерянно переглянулись.
— Это рациональней, Вик, — повёл плечами Савва. — Он же полный ноль в кондитерке!
— Савва, займи, пожалуйста своё рабочее место, — велела настойчивей.
Мужчина покорно двинулся в холодный.
— Герман, твое рабочее место кондитерская.
Муж неуверенно прошёл к столам с кондитерских инвентарем.
— Вик, это слишком расходно, — решил воззвать к моей безрассудности.
— Все расходы вычту из твоей зарплаты, — непоколебимо вздёрнула подбородок.
— Это репутация заведения, — неунимался он, поравнявшись со столом.
— Для сохранения её целостности у нас много "комплиментов", за которые ты тоже заплатишь, если что, — злорадно приподняла уголок губы. — Так что в твоих интересах косячить как можно меньше. Теперь берись за дело.
Смотрит покорённо с насмешкой.
— Да. Ты достойный игрок, Кексик. Хорошо, — шумно согласился. — Помощь в обучении я могу попросить?
— Я посмотрю, — кивнула я.
— Окей, что мне делать сейчас? — озорно подмигнул. Решил действовать былыми методами породистого добермана? Черта с два? Не потеку! Скорее ты иссохнешь через потовые железы.
— На завтра у нас двухкилограммовый торт. Оформление — черный велюр. Золотые вензеля и надпись Таня должна была уже сделать. Сейчас тебе нужно выровнить торт шоколадным ганашем.
— Разве не масляным кремом? — удивился мужчина очень даже искренне.
— Во времена совдепа — да. Но в моей кондитерской эта жирная хрень мне не нужна. Так что вари ганаш. Раскладка на стене.
— Слушаюсь, шеф, — усмехнулся муж.
Пока Герман всё подготавливал за спиной возник Савва:
— Вик, он все только испортит. Я сам сделаю…
— Савва, это не обсуждается.
Услышала в спину сердитый выдох, но парень удалился.
— Сливки и горький шоколад один к одному, — читал вслух Гера. — Сливки доводим до кипения и снимаем с плитки. Бросаем шоколадные калеты, перемешиваем спатулой до равномерности.
— Делай, — одобрительно кивнула.
— Да, шеф, — продолжал хихикать мужчина.
— Не паясничай, — осадила.
Сливки закипели. Калеты переместились в сотейник с ними. Герман быстренько всё перемешал, но потом скривился.
— Кажется отсеклось, — проронил теперь без энтузиазма
Подошла ближе, глянув в смесь.
— Точно. Первый минус из твоей зарплаты, — ехидно оскалилась.
— Когда ты врёшь или издеваешься, видно твои зубы мудрости. Ганаш можно реанимировать?