Тортоделка
Шрифт:
Нет, не думай об этом. Может это и правильно. С самого начала были препятствия в наших отношениях, которые не прекращались. Возможно, это судьба и мы не можем быть вместе. Пора бы понять и смириться. Я хочу смириться! Но был бы способ отключить сердце, устранить из себя тоску о нём. О моём несдержанном, сумасшедшем, сердитом, но очень нежном и любимом добермане. В душе дернулась порванная струна и я в очередной раз дала волю слезам, так и уснув в тяжелых думах.
Утром встать оказалось сложно. Голова гудела то ли от рабочей травмы, то ли от
— Ты проснулась? — в комнату просунула голову мама с подносом в руках. — Решила принести тебе в постель, — заботливо поставила рядом.
— Спасибо, мам. Но не надо было. Я бы и на кухне позавтракала.
— Мне хочется за тобой поухаживать, — мягко улыбнулась.
Ответила тем же. Кажется, она решила наверстать все потерянные нами годы.
— Ладно, — взялась за блюдо.
Правда его вид и запах не внушал мне энтузиазма. В желудке скрутило. Аппетит даже не думал пробуждаться. Заставила себя съесть кусок. Второй. Не лезло.
— Ты же любишь скрамбл с авокадо, — мама подозрительно смотрела на меня.
— Да, люблю, — кивнула, чувствуя, что завтрак сейчас пойдёт обратно. Зажала рот рукой и устремилась в туалет. Парой двойкой позывов опустошила и без того пустой желудок.
— Рвота? — мама обеспокоенно смотрела на меня. — Миша предупреждал. Поехали в больницу.
Я же прислушивалась к себе. Может дело не в этом? Улыбка тронула губы.
— Мам. Со всеми этими кошмарами я совсем забыла о себе.
Умывшись, вернулась обратно в комнату. Открыла календарь на телефоне. Отсчитав дни от последней пометки, поняла, что задержка. Причем приличная — аж десять дней.
Сердце бешено застучало в предположениях. Неужели это случилось?! Господи, но почему именно тогда, когда всё развалилось?
Обняла живот и ласково зашептала:
— Ты мой. Только сбудься. Прошу. Я никому тебя не отдам.
Счастье стучало в висках от предвкушения будущего материнства.
Была на седьмом небе, когда беременность подтвердил врач-гинеколог. Три недели. Однако, набор моих противопоказаний тут же определил нашу персону в группу риска рожениц. Кварты крови, всевозможные анализы, витамины и прочие препараты. Никакого стресса, переживаний и перемен климата. Постоянный контроль за давлением и диета. Перенагрузки запрещены, никаких высоких подъемов по лестнице. В общем, полный покой — не думай, не дыши, не ешь и не двигайся. Капец! Но ради будущего малыша я согласна на всё.
Друзья несказанно радовались за меня. Я же категорически запретила им сообщать эту новость отцу ребёнка. Нет, это не гордость и не желание досадить в ответ. Я опасалась лишнего негатива со стороны бывшего мужа, новых стрессовых ситуаций, которые на данном этапе очень вредны для плода.
Плюс ко всему в голове ещё жила корыстная беременность Лики, её унизительное поведение и гадские уловки вернуть себе Германа. Мне очень не хотелось стать похожей на неё. Я была почти уверена — муж решит, что это моя попытка его вернуть. Ну уж нет!
— Герман хотел вашего
— Его любовь — это жестокость. Чем сильней чувства, тем страшней ненависть. Лика могла выдержать эту атаку, я — не смогу. Чем дальше мы будем друг от друга, тем лучше для малыша. Ты знаешь, у меня нет здоровья и риск выкидыша довольно велик.
— А потом? Когда опасность снизится, — мужчина расстроенно смотрел на меня.
— Потом? Да. Он имеет на это право и, надеюсь, к этому времени Гера наладит свою жизнь и не будет причинять нам боль. Пойми, я делаю это во благо ребёнка.
Антон понуро кивнул, соглашаясь. Однако, от зоркого глаза Ларисы Игоревны, выносившей троих детей, скрыть своё положение мне не удалось. Измученная токсикозом и диетами предстала перед её взором прямо в больнице и с перинатальной картой в руках. Зараза!
Успокоила её с трудом, умоляя не сообщать сыну.
— Я возьму Германа на себя. Главное, ребёнок. Тебе необходим должный уход, деньги на содержание. Ты не должна работать.
— Я под наблюдением, не беспокойтесь, Лариса Игоревна. Уверяю, всё хорошо.
— В кого вы оба такие упрямые? Что Гера, что ты, — заметила на её глазах блеск слезинок. Не выдержала и обняла свекровь.
— Всё ради вашего внука. Вы тоже его бабушка и я никогда не отниму у вас это право.
На конфиденциальность данной информации отныне больше не могла надеяться. Лариса Игоревна не тот человек, что способен хранить тайны, не со зла, но в силу своего характера. Мне оставалось только верить, что это произойдёт как можно позже.
Сегодня чувствовала себя не очень, но предстоял крупный свадебный заказ — торт, фуршет и кэнди-бар. Оставить ребят одних не просто не могла, но знала, что перенервничаю гораздо больше, если останусь дома.
Однако, невеста оказалась не вредной и всё прошло, как по маслу. Свой первый крупный заказ решили отпраздновать с ребятами после закрытия кондитерской. Повара, баристы, официанты и клининг — все были приглашены. Без Антона и Михаила, само собой, не обошлось.
Миша, узнав о моей беременности слегка поник, но отреагировал истинно по-дружески.
Посиделка увлекала весельем. Антон с Саввой только и делали, что развлекали коллег. Но разгар общения ушёл в минор, когда закрытые двери заведения открыл ключ моего бывшего мужа.
Герман стоял посреди зала и смотрел на меня. Сердце ёкнуло и полетело вниз. Как же долго я его не видела. Изморось прошлась по спине. Искала варианты для столь позднего визита, хотя догадаться не сложно.
Он изменился. Сильно похудел, недельная щетина атаковала поверхность подбородка и щёк. Вместо модной стрижки взъерошенные и сильно отросшие волосы, одежда без былого стиля и шика, слегка потасканая. Он больше не был тем элитным, самовлюбленным и идеальным самцом, которого встретила когда-то на своём пути и полюбила.