Теселли
Шрифт:
— Здесь, — сказал Андрианов чуть слышно, когда его догнал Рустем. — Здесь надо спуститься на берег. Только осторожно. Щель опасная…
Спустившись вниз, они быстро пошли по песку мимо рыбачьих хибарок. Возле лодок, лежащих на берегу, уткнувшись носами в мокрый песок, стали попадаться люди, но Андрианов не обращал на них внимания. Шел смело. У остроконечной скалы, выступающей стеной из воды и загораживающей проход по берегу, он остановился.
— Рустем! Дай слово, что никому ни слова не скажешь о том, что сейчас увидишь и услышишь.
— Клянусь
— Обещай, что ни при каких обстоятельствах не изменишь, никого не предашь! Обещай, что не отступишь ни перед какими опасностями. Обещай мне все это, Рустем!
— Клянусь! — повторил Рустем. — Я не отступлюсь ни перед чем.
— Хорошо. Перед нами скала. Видишь, в ней маленькая дверь, обитая железными листами?
— Вижу.
— Сейчас мы войдем в эту рыбачью пещеру.
Андрианов постучал в дверь. Человек с черной длинной бородой впустил их внутрь и тотчас закрыл за ними вход. Андрианов и Рустем, миновав узкий темный коридорчик, вошли в большую комнату, освещенную двумя фонарями. Неровные стены ее были выбелены известью, в углу стоял большой сундук, а на нем горкой лежали ватные одеяла и подушки.
На узкой длинной скамейке сидело пять человек, семеро расположились на каменном полу. На бочке шипел самовар, испуская пар. В комнате было душно и пахло жареной рыбой. Находившиеся здесь люди о чем-то оживленно говорили. Но при появлении Андрианова и Рустема смолкли и переглянулись.
Поздоровавшись, Сергей Акимович сказал:
— Я привел юношу, о котором вам говорил. Рустем Саледин оглу.
Скуластый человек с маленькими глазами и угловатым подбородком, в матросской тельняшке, сидевший на краю скамейки, внимательно посмотрел на Рустема.
— Парень, видать, крепок телом, — сказал он, улыбаясь. — А как духом?
— Такой же и духом, — ответил Андрианов. — Ярый противник плантатора Джеляла.
— Садитесь! — предложил скуластый человек. — Думаю, достаточно того, что вы сами привели его сюда. А ты, молодой человек… я не расслышал… Как тебя зовут?
— Рустем!
— Ну вот, Рустем, ты знаешь, за что ты борешься?
— Я еще не боролся… только собираюсь, — ответил Рустем. — Я согласен с тем, что мне говорил мой мастер: люди родятся на свет не для того, чтобы одни трудились день и ночь, а другие кейфовали в роскошных дворцах.
— Ты, значит, хочешь, чтобы не было такой несправедливости?
— Да, хочу! Я много об этом думал.
— А ты знаешь, Рустем, что в Петрограде больше нет царя?
— Слыхал. Но, говорят, у власти уже буржуи. Почему так? Разве этого мы ждали? Нам нужна земля… а ее не получили мы.
— Будет земля! Только ее надо суметь завоевать… Братцы! — сказал скуластый матрос, окинув всех сидящих твердым взглядом. — Я пришел сюда от имени революционного комитета матросов. Имеются сведения, что через три дня приедет военный министр нового правительства. Надо встретить высокого гостя с почетом.
— Военный
— Да. Его превосходительство, — ответил матрос с иронией. — Мы, матросы, решили в дни пребывания его в городе не выполнять ни одного приказания Колчака, сорвать церемониальное шествие, которое Колчак готовится устроить в честь его приезда.
— Но это грозит большой опасностью для дела, — сказал пожилой человек в брезентовой шляпе, сидящий возле сундука, — он устроит после этого на кораблях целый погром. Мы потеряем ценных для революции людей. Наше благородное начинание погибнет…
— Нет. В случае большой угрозы…
— У нас плохо с оружием, — перебил его Андрианов, — а вы говорите — угроза.
— Матросы имеют оружие, — сказал скуластый, — но не об этом сейчас речь. К вам одна просьба. Поезд придет утром. В этот день вокруг двора адмирала и на вокзале будут усиленные наряды. Но, как бы они ни были усилены, это всего-навсего наряды. А казарма охранных войск находится тут… на Северной стороне. Так вот, вы должны договориться с капитанами катеров, чтобы они в этот день покинули бухту. Пусть отплывают в сторону Балаклавы. Когда катера исчезнут, уберите с берегов и лодки. Тогда Колчаку не на чем будет внезапно перебросить из казармы войска. А наряды не осмелятся покинуть его дом.
— Катера и лодки… конечно, это мы сумеем, — сказал Сергей Акимович, — только все это надо сделать глубокой ночью. А чего мы этим добьемся?
— Как — чего? Не выполнить приказы командующего. Что может быть важнее этого? А то Керенский думает, что Севастополь является опорой его правительства на юге. Однако мы не хотели бы, чтоб завтра среди вас оказались такие, как тот Федор, который кричал у вас во дворе: «Произошла революция! Нет больше царя!» Не надо своим неразумным криком предупреждать врага. Надо застать его врасплох!
Скуластый матрос продолжал:
— Матросы поднимут восстание, а рабочие парализуют путь охране верхушки. Надо взять под свой контроль пристань. Вы, Сергей Акимович, готовьте у себя людей. Остерегайтесь предательства Находкина. А насчет оружия… я вот что хочу спросить у вас, Сергей Акимович. Ведь еще при прошлой встрече мы договорились с вами, что вы перевезете на Северную сторону винтовки, запрятанные на берегу, возле Золотой Балки. Не сейчас, так потом… винтовки так или иначе будут нужны.
— Не удалось, — ответил Андрианов. — Четыре раза пытались. Береговая охрана задержала две наши моторные лодки с людьми.
— Надо попытаться в пятый, и в последний раз, — сказал матрос. — Разве у нас нет смельчаков? А вот новый наш друг, Рустем. Не поручить ли ему?
— Он еще зеленый для такого серьезного дела, — сказал человек в брезентовой шляпе.
— Ничего, — возразил матрос. — С ним будут двое наших. Завтра к обеду к мастерским подъедет на лодке человек в рабочей куртке. Договоритесь с ним о времени. Ты согласен, Рустем?