Тени тебя

Кэтрин Коулс

— Как себя чувствует олень? Я хотел заглянуть позже сегодня и осмотреть ее.

— Она хорошо заживает. Роан говорит, что скоро можно будет выпускать.

В глазах Дэмиена мелькнуло удивление:

— Роан обычно не навещает тех, кого находит.

Я пожала плечами:

— Мы друзья, он и так был рядом.

Дэмиен кивнул задумчиво:

— Восхищаюсь тем, кто смог пробиться сквозь эту его броню.

Я рассмеялась:

— Он точно не облегчает задачу. Думаю, в основном это заслуга Кэйди.

Если она решила, что кто-то будет ее лучшим другом, она не отступит.

Дэмиен улыбнулся:

— Кажется, у нее сильный характер.

— Это мягко сказано. Что тебе предложить? — Я не помнила, чтобы Дэмиен раньше сюда заходил, а память на лица у меня всегда была хорошая.

Он пробежал взглядом по меню и витрине:

— Что посоветуешь для дневного перекуса?

— Хм… Апельсиново-клюквенные сконы — всегда хит. А еще у нас новое — маффин с двойным шоколадом и арахисовым маслом.

Дэмиен кивнул, но смотрел на меня, а не на витрину:

— Скон с апельсином и клюквой звучит идеально.

— Уже несу. Здесь или с собой?

— С собой. Надо вернуться в клинику.

Я положила скон в пакет и протянула ему:

— Пять пятьдесят.

Дэмиен достал кошелек и передал мне десятку:

— У меня к тебе еще один вопрос.

— Валяй, — сказала я.

— Можно пригласить тебя как-нибудь на ужин?

Я замерла, внутри вспыхнула паника:

— О. Э-э… Я сейчас не ищу отношений. У меня… все сложно, и…

Дэмиен поднял руку с мягкой улыбкой:

— Не переживай. Роан предупреждал меня, что не стоит спрашивать, но я все равно решил попытаться.

У меня отвисла челюсть:

— Роан сказал тебе не звать меня на свидание?

Дэмиен кивнул, губы его дрогнули:

— Он был в этом довольно категоричен.

— О, — только и смогла выдавить я.

— Похоже, он к тебе очень защитно относится, — продолжил он.

Щеки у меня снова загорелись, пока я протягивала Дэмиену сдачу:

— Мы хорошие друзья.

Хотя… друзья ли мы? Я понятия не имела, кем считает нас Роан.

— Для друга это немного чересчур, — заметил он.

Я закусила внутреннюю сторону щеки:

— Он заботится о Кэйди и обо мне.

Дэмиен бросил несколько долларов в банку для чаевых:

— Всегда хорошо, когда есть кто-то, кто о тебе заботится. Увидимся, Аспен.

Он вышел, а я все смотрела ему вслед.

Когда дверь за ним закрылась, Элси вытаращила на меня глаза:

— Ты с ума сошла? Этот мужчина — красавчик, да еще и ветеринар.

Я пожала плечами:

— Просто нет искры.

— Может, у тебя радар искр сломан?

Я фыркнула и потянулась за тряпкой, чтобы продолжить уборку, но никак не могла выбросить из головы слова Дэмиена: «Роан предупреждал меня, что не стоит спрашивать, но я все равно решил попытаться».

Что,

черт возьми, это вообще должно значить?

25

РОАН

— Дело дрянь, — пробормотал Нэш, глядя на бедную изувеченную рысь, распростертую прямо на тропе.

— Это была ярость, — сказал Лоусон, и под его глазом дернулся мускул.

Я отвернулся от мертвого животного — не мог больше смотреть на это кровавое месиво. Из тела уже ничего не понять. Не раньше, чем приедет доктор Миллер и мы получим результаты анализов от криминалистов, которые сейчас прочесывают место преступления.

Я двинулся обратно по тропе, зная, что братья последуют за мной. Их шаги за спиной подтвердили это.

До начала тропы мы добрались меньше чем за минуту. На этот раз все было еще более дерзко и нагло, чем в прошлый.

— Можно уже сесть в чью-нибудь машину? Я себе все яйца отморозил, — пробурчал Нэш.

Лоусон нажал на брелок, открывая двери своего внедорожника. Я забрался на переднее сиденье, Нэш — на заднее, а Лоусон уселся за руль.

— Клянусь, с каждым годом все холоднее, — сказал Нэш, потирая ладони.

— Или ты размяк, — отозвался Лоусон, заводя двигатель.

Нэш зыркнул на него:

— То, что я не хочу остаться без потомства, не делает меня размазней.

Лоусон усмехнулся, но смех быстро стих, когда он снова посмотрел в сторону тропы:

— Не понимаю, как у нас до сих пор ничего нет.

Даже не «ничего» — меньше, чем ничего. Ни один турист не видел никого поблизости от убитых животных. Ни инспекторы по дикой природе, ни сотрудники лесной службы не замечали ничего подозрительного. А из улик — только несколько шерстинок от прежних жертв на лезвии.

— Мы знаем, что все случаи связаны, — сказал я.

— Но этого недостаточно, чтобы понять, куда двигаться, — возразил Лоусон.

Нэш провел ладонью по небритой челюсти:

— Может, нам стоит подойти к делу с точки зрения поведения, а не только улик.

Лоусон повернулся к нему на сиденье:

— Поясни.

— Нужно понять, что сами места преступлений говорят нам о преступнике. Ты можешь позвонить своему другу профайлеру? — спросил Нэш.

Лоусон поморщился:

— Бывшему профайлеру. Он больше не работает в бюро.

— И что? — не отставал Нэш. — Знания-то он не потерял, когда ушел. Может, подскажет что-то полезное.

— Попробую, но Энсон хотел оставить ту жизнь позади.

Я нахмурился:

— Почему?

Лоусон не раз говорил, каким профессионалом был Энсон. Говорил, что никто не понимал преступный ум лучше него. Они часто обсуждали дела вместе.