Тени тебя
Шрифт:
— Закончится. Это займет время, но все утихнет. — Я это обеспечу. — Пойдем внутрь.
Аспен медленно кивнула и отстегнула ремень.
Я выбрался из пикапа, обошел его и помог ей выйти. Двигаясь немного неловко, она поднялась по ступеням, и моя тревога усилилась. Я вставил ключ, который она мне дала, в верхний замок, потом открыл еще два. Придержал дверь, пока она заходила внутрь.
Чонси тут же вскочил и пошел нам навстречу.
— Я быстро выведу его на улицу, — сказал я.
Аспен
— А я пойду лягу. Что-то мне нехорошо.
После такого выброса адреналина никто бы не чувствовал себя нормально.
— Ладно. Я скоро зайду проверить, как ты.
Она даже не отреагировала — просто, пошатываясь, пошла к спальне.
Я сжал и разжал пальцы, пытаясь найти выход злости, который не заключался бы в том, чтобы пробить стену кулаком. Снял с крючка у двери поводок и свистнул Чонси:
— Нельзя рисковать, вдруг ты рванешь за кем-нибудь из этих репортеров. Хотя я бы не возражал, если бы ты откусил от них кусочек.
Открыв дверь, я вывел пса на траву — дать ему сделать свои дела, а потом завел обратно в дом. Сняв с него поводок, прислушался. Тишина. Тогда я направился в задний коридор.
Я остановился у двери, за которой, я знал, спальня Аспен. Несмотря на все ночи, проведенные в этом доме, я туда ни разу не заходил. В моей голове это была запретная территория.
Проглотив комок в горле, я тихо постучал. Ответа не было.
Я взялся за ручку и приоткрыл дверь. Комната оказалась совсем не такой, как я ожидал. Никаких ярких красок и броских узоров — приглушенные розовые и серые тона с редкими золотыми акцентами.
Зайдя внутрь, я увидел Аспен. Она уже укрылась с головой, но не спала — просто лежала и смотрела в потолок.
Я подошел ближе и сел на край кровати:
— Принести тебе что-нибудь?
Она покачала головой.
Я закусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь подобрать слова. Слова — не моя сильная сторона. Обычно я говорю не то. Но и оставить Аспен один на один со своими мыслями не мог.
— Тут нет блесток.
Взгляд Аспен скользнул ко мне:
— Что?
— В твоей спальне. Никаких блесток. Обычно у тебя они есть — в резинке для волос или ободке, на звездочках на пальто, в мерцании свитера.
Губы ее дрогнули в улыбке:
— Кэйди еще не добралась до моего декора.
— Ты потрясающая мама.
Аспен с трудом сглотнула:
— Я не защитила ее от этого.
Я взял ее за руку и сжал:
— Это не твоя вина. Это вина этих кровососущих стервятников.
— Мне страшно, что она когда-нибудь услышит, что это ее отец причинил боль ее маме.
— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы этого не произошло. Я попрошу Лоусона позвонить в школу и поговорить с директором.
Аспен кивнула, ее веки начали опускаться:
— Спасибо.
—
— Хорошо… — пробормотала она, но не успела закончить фразу — сон уже накрыл ее.
Я не сразу смог сдвинуться с места. Просто сидел и смотрел, как Аспен дышит. Позволял этому ровным вдохам и выдохам чуть-чуть успокоить ту дикую ярость, что клокотала внутри.
Но самая мрачная часть все еще бурлила во мне. Тревога и страх подогревали ее. Ужас от одной мысли, что я могу потерять женщину, которая стала для меня всем.
Я откинулся на спинку качели на веранде и уставился на пастбища. Сколько раз я наблюдал, как Аспен и Кэйди возятся на своем участке — кормят животных, ухаживают за ними, играют? Я был уверен, что радость на их лицах не может быть настоящей.
Теперь я знал — настоящая. Более того, я понял, что она есть несмотря на все, через что они прошли — на боль, предательство и утрату.
Один из ослов лягнул копытом, когда другой подошел слишком близко. Коза, пасущаяся рядом, не оценила этого и ринулась на осла номер один — того, которого Кэйди называла Мэйбл.
Я покачал головой и посмотрел на часы. Аспен спала уже больше пяти часов. Я заходил проверить ее трижды, наблюдая за тем, как поднимается и опускается ее грудь, чтобы убедиться, что все в порядке. Но даже повторяя себе снова и снова, что с ней все хорошо, я не мог успокоиться.
Я заставил себя снова посмотреть на поле, пытаясь найти хоть крупицу того покоя, который раньше приносило мне это зрелище — Аспен и ее животные. Но демонов в голове было слишком много, чтобы почувствовать настоящее облегчение.
Позади скрипнула дверь, и я поднял взгляд — Аспен вышла на крыльцо в огромных спортивных штанах. Она нахмурилась:
— Тут же холодно.
Я пожал плечами:
— Мне нравится смотреть на животных. — Мой взгляд скользнул по ее лицу. — Как ты себя чувствуешь?
— Гораздо лучше. Прости, что сорвалась.
— Ты не срывалась.
— Я просто… — она подняла руки над головой и начала делать ими круговые движения.
— Ты многое пережила.
Она изучающе посмотрела на меня:
— А ты в порядке?
— С чего бы мне не быть в порядке?
Аспен подошла ближе и опустилась рядом на качели:
— Ну, не знаю… Может, потому что ты выглядишь так, будто хочешь кому-то голову оторвать.
Я стиснул зубы:
— Я ненавижу, что эти ублюдки заставляют тебя через все это проходить. Ненавижу, что они подвергают тебя опасности.
Одно только озвучивание этих мыслей заставило страх пронзить меня изнутри.
Она накрыла мою руку своей:
— В каком-то смысле это даже освобождает.