Тени тебя
Шрифт:
— Да, ковыряемся с этой развалюхой. Чудо, что она до сих пор нигде не застряла.
На челюсти заиграла жилка:
— Примерно сколько нужно, чтобы привести ее в порядок и сделать безопасной?
Удивление сменилось любопытством:
— Еще не закончил, но думаю, к финалу выйдет тысяч шесть. Шины тоже пора менять.
Жилка на щеке задергалась сильнее:
— Я хочу оплатить большую часть. Сможешь придумать правдоподобную историю, в которую она поверит?
Джим откинулся на стойку
— Она тебе кто?
Вот он — вопрос на миллион.
— Одна из лучших подруг Грей. Хорошая женщина. Трудится не покладая рук. Ей ни к чему все это дерьмо, когда на руках маленькая девочка.
Похоже, это был правильный ответ, потому что Джим коротко кивнул:
— Скажу, что все оказалось не так плохо, как выглядело. И если она даст мне день-другой, чтобы вписать ее в график, сделаю скидку.
Я низко проворчал в знак согласия:
— А шины? — все знали, что они стоят чертовски дорого.
— Скажу, что достал их с разбитой машины. Почти даром достались.
— Надеюсь, ты умеешь хорошо врать, — буркнул я.
Джим рассмеялся:
— Продам как надо.
— Тогда скажи, сколько я тебе буду должен, когда закончишь.
— Обязательно.
Я развернулся, чтобы уйти, но Джим меня остановил:
— Ты хороший человек, Роан.
Острая боль пронзила грудь. Я не обернулся. Не смог.
Я не был хорошим человеком. Я врал своим братьям и сестрам. Отрезал себя от семьи, потому что так было проще. Но, может быть, я мог хотя бы чуть-чуть уравновесить весы, помогая Аспен. Даже если она об этом никогда не узнает.
— Сегодня вечером пойдешь с нами выпить? — спросила Минди с ноткой надежды в голосе, задержавшись возле моего стола.
С рабочего места позади раздался грубый смешок:
— Ты разве еще не поняла? Роан никогда не появляется на этих посиделках.
Зубы сзади заныли, когда я сжал челюсти. Ненавидел это чертово офисное пространство — слишком много любопытных глаз и ушей.
Я сосредоточился на бумагах перед собой. Как только их отправлю, сразу свалю отсюда.
Но взгляд в спину чувствовался слишком явно. Я поднял глаза.
Минди стояла надо мной с нервной улыбкой и надеждой в глазах:
— Будет весело. Обещаю.
Я с трудом сдержал желание поерзать на стуле:
— Не по мне такое.
За спиной тут же фыркнули:
— А что тогда тебе по душе? Конфеты у младенцев отнимать? — не удержался Оскар.
Я проигнорировал его и вернулся к бумагам. Но чувствовал, что Минди так и не сдвинулась с места.
— Мы могли бы заняться чем-то другим…
— Роан, ко мне в кабинет, — раздался громкий голос.
Никогда в жизни я не был так рад, что меня зовет
Роб оторвался от ноутбука:
— Закрой дверь.
Я тут же насторожился. Это было не в его духе. Наш офис охраны дикой природы обычно не отличался формальностью и секретностью. Я тихо закрыл дверь и сел.
— Поступил вызов. Убитое животное. Олень. Хочу, чтобы ты посмотрел.
Я нахмурился:
— Охотник бросил тушу?
Роб покачал головой:
— Не тот случай. Похоже, кто-то изрезал его в клочья. И это точно не охотничьи раны.
Моя челюсть напряглась:
— Где?
— Тропа Норт-Ридж, примерно километр от начала. Пришлось сообщить Ло, это его участок. Сказал, встретит тебя там.
— Кто сообщил?
— Турист. Сначала подумал, что это нападение животного. Просто хотел предупредить, что туша почти на самой тропе, чтобы другие не столкнулись с хищником.
— Может быть пума, — предположил я.
— Может. Но турист прислал фото. Раны слишком ровные для зубов и когтей.
У меня в животе неприятно засосало, но я коротко кивнул и поднялся.
— Хочешь взять с собой Минди или Оскара? — спросил Роб.
Я только посмотрел на него.
Он усмехнулся:
— Ладно-ладно. Удачи. Позвони, как будут новости.
Я вышел в общий зал и направился к своему столу. Минди все еще стояла рядом.
— Вызов? — спросила она.
— Ага.
— Что случилось?
— Мертвый олень.
Оскар прищурился:
— Из-за мёртвых оленей нас не вызывают.
Я лишь пожал плечами, надевая куртку.
— Я могла бы поехать с тобой, — предложила Минди. — У меня сейчас всё равно ничего нет.
— Обойдусь, — отрезал я.
Оскар расхохотался, и Минди злобно сверкнула на него глазами. Я воспользовался моментом и быстро улизнул к ресепшену, а оттуда — на парковку. Воздух потеплел, но куртка всё ещё была нужна. Забравшись в пикап, я завёл двигатель.
Добраться до начала тропы было недолго — наш участок находился за городом. На гравийной стоянке никого не было, но ждать я не стал. Какое-то глухое беспокойство осело внутри, и я должен был на него ответить.
Схватив рюкзак, я вылез из машины и пошёл по тропе. Тишина гор окутала меня, постепенно гася ту самую звериную энергию, что будто текла у меня в костях. Я позволил этой тишине успокаивать — ее нарушал лишь шорох сосен да редкое птичье пение.
Квадрицепсы запекло, когда я взбирался на крутой подъем. Это жжение я принял с благодарностью — оно напоминало, что я жив. Настоящий. Человек.