Тенебрариум

Raptor

— Блин, опять этот шипомордник. Я не хочу снова поломать нож об него.

— Целься точнее, и не поломаешь, — Райли протянула мне нож. — На, работай.

С тяжёлым сердцем я принял оружие, и обошёл тушу подвешенного зверя по кругу, высматривая слабозащищённые места. Из пасти и с шипов на уродливой голове монстра свисали подрагивающие нити застывающей крови.

— Вставай с этой стороны, — указала Райли. — Во время драки тебе будет открыта только вот эта часть.

— Да тут же сплошной панцирь с шипами!

— Не сплошной. Вон, видишь место, где

черепная броня соединяется с шейной? Когда он поднимает голову, между пластинами открывается щель. Не широко, но вполне достаточно, чтобы всадить туда нож. Давай, бей!

Я прицелился и наискось ударил. Лезвие неудачно скользнуло по краю панциря, но не отломилось.

— Давай ещё!

Второй раз получилось лучше.

— Старайся не натыкаться на головные шипы. Они ядовитые.

— Легко сказать.

— Давай-давай, продолжай. Теперь бей с этой стороны. Во-от, молодец.

— Стараю… — нож предательски звякнул об панцирь, но снова чудом не поломался. — Чёрт.

— Эй, если я тебя хвалю, это не значит, что ты должен расслабляться и терять бдительность. Соберись! Бей точнее! И только попробуй мне нож сломать…

— Виноват, Луриби Райли. Буду внимательнее.

— Как ты меня назвал? — опешила изгнанница. — Ты это серьёзно?

— Конечно. Ты меня многому научила и продолжаешь учить. Значит ты — луриби, мой учитель.

— Луриби — это не просто учитель, как в ваших школах, например. Это не профессия, а высокое звание, которое нужно заслужить.

— Значит ты его заслужила.

— Ты правда так считаешь, или опять подлизываешься? Хм. Ну, если ты искренен, то мне очень приятно. Не ожидала услышать такое признание.

— Уверен, что и верховные апологеты оценят твои заслуги.

— Откуда такая уверенность? Писатель, у тебя опять какие-то странности начались. Это связано с орлом, или с твоим новым другом-призраком? Скорее всего с призраком. Опять он тебе мозги промывает какой-то призрачной философией.

— Он замечательный дед. Любой другой на его месте повредился бы умом. А Аверьян Василич мало того, что разум сохранил, так ещё и попытался разобраться в происходящем. Вот, это я понимаю — человечище. Знаешь, чему он меня сейчас учит? Создавать управляемые иллюзии.

— И как, получается?

— Пока нет. В теории, вроде бы, легкотня. Но стоит попробовать, как понимаешь — штука неподъёмная. Вчера вечером пытался выйти в информационное пространство. Часа два промучился. Не получилось.

— Ах, вот почему ты так долго ворочался и пыхтел? А я думала, что у тебя что-то болит.

— Болит у меня только самооценка. Не знаю, похоже, что я — бездарь. Без ай-талука ни на что не способен. А использовать ай-талук старик запретил. Говорит, что нужно учиться преодолевать реальность без искусственных стимуляторов.

— Он прав. Побочные эффекты от чрезмерного использования ай-талука могут быть самыми неожиданными. Лучше им не злоупотребляй.

— В таком случае, этот навык так и останется для меня недостижимым.

— Зачем мучиться? Давай просто устроим сеанс слияния разумов? Мне это пара

пустяков.

— Нет-нет-нет. Идея конечно хорошая. Но в том-то всё и дело, что я должен добиться результата самостоятельно, без посторонней помощи. Если ты вытащишь меня за пределы реальности — сам я этому фокусу не научусь. А я должен научиться.

— Ну, смотри. Моё дело предложить.

— Кстати, Райли, давно хотел тебя спросить. А почему ты перестала называть меня 'милым'?

— Чего? — зарделась та. — Не поняла тебя.

— Тинку ты по-прежнему продолжаешь так называть. Даже Флинта иногда называешь. А меня — перестала. Почему?

— Эм-м… Ну-у… Ты же вроде бы сам как-то раз сказал, что тебе не нравится, когда я так тебя называю.

— Неправда. Мне нравится. Но я давно уже этого не слышал. Почему? Я уже не кажусь тебе милым? Или до сих пор не заслужил твоего прощения?

— Что за глупости? Я давно тебя простила, — она отвернулась, и, нервно разминая пальцы, отошла в сторонку. — Ерунду не говори.

— Ладно. Я просто спросил. Из праздного любопытства, — выдернув нож из шеи шипомордника, я аккуратно обтёр лезвие. — Не хочешь — не называй… На, держи свой нож.

— С чего ты взял, что не хочу? — тряхнув волосами, Райли повернулась ко мне, стараясь избегать прямого взгляда. — Почему ты прекратил тренировку?

— Хочу передохнуть, — вернув ей нож, я сел на скамейку, положив ногу на ногу.

Покусывая губу, девушка подошла ко мне.

— Ты-ы, пойми, — странно заикаясь произнесла она в сторону. — Я-то пр-росто… Я не от того, что…

— Сядь, — похлопал я по скамейке. — Посиди со мной.

Она послушно села, уставившись на свои ботинки. Я осторожно убрал прядь волос, с её щеки, открыв лицо.

— Что-то не так? Я тебя смутил?

— Смутил? Ещё чего, — она хмыкнула и попыталась улыбнуться, но тут же опять стала сконфуженной. — Ну, в общем, да… Сначала 'луриби' назвал, потом… Ох. В общем, я не совсем понимаю, что со мной, и почему я себя так веду. Никогда такого не чувствовала. Наверное, я тоже странная, да?

— Это не странность. Это застенчивость. Обычное человеческое качество.

— Человеческое? — наконец-то она решилась глянуть на меня одним глазом.

— Да. Я знаю, что существам твоего вида застенчивость не свойственна. И то, что ты её проявляешь, может означать лишь одно — ты превращаешься в человека.

— Как такое возможно? Я столько лет пыталась, но никогда не получалось. А теперь вдруг как-то само собой…

— Ты становишься человеком по тому же принципу, что и я становлюсь изгнанником. Мы учимся друг у друга. Тебе гораздо проще познать человеческую сущность непосредственно, через живого человека, нежели через чужие, мёртвые воспоминания. Я давно заметил, как ты копируешь меня: мои слова, выражения, эмоции, привычки. Причём делаешь это бессознательно. Не отдавая себе отчёт. Вот результат. Проникшись моими повадками и мыслями, ты наконец обрела собственные человеческие черты. Научилась думать как человек, говорить как человек… Чувствовать как человек.