Тенебрариум

Raptor

— Но оно не смогло сдержать заразу, убившую город. Знать бы, что это за зараза?

— А почему ты так этим интересуешься? Ты случаем не шпион?

— Да Вы чего, Аверьян Василич?! Какой ещё шпион?!

— Шучу я, шучу, хе-хе. Не напрягайся. Даже если ты здесь не просто так, мне это уже давно по барабану.

— Нет, ну в самом деле. Неужели я похож похож?

— Да я тебе верю, верю. Я вообще стал как детектор лжи. Вижу тебя насквозь. Если бы ты врал, я бы это заметил, не сомневайся.

Я поёжился и кивнул.

— Вижу, что тебе интересно побольше узнать о случившемся. Но я знаю не намного больше тебя. Точнее, информации-то много, но в основном пустая брехня. И где там истина — сам чёрт не разберёт. В городе частенько происходили

странные вещи. Особенно, в последние годы. То перламутровый налёт выпадал, то здания странно вибрировали, то какие-то огни в небе загорались и перемещались, как НЛО. Никто уже этому особо не удивлялся. Баек вокруг закрытого объекта на Раздольненском расплодилась не одна сотня. Кто только о чём не говорил. Была версия, что где-то в Уральских горах наша ПВО сбила инопланетный корабль, и, дескать, ихнего пилота приволокли к нам — для допроса и изучения. Другие говорили, что в самой глубине комплекса 'Надир' учёные открыли портал в иное измерение. Чуть ли не прямиком в ад. А самой популярной была версия, что там выводят новую породу людей. Вроде как Земля стоит на пороге глобальной катастрофы, после которой не выживет никто. Единственное спасение — создать новую человеческую расу, адаптированную для жизни в новых условиях. Проект этот назвали 'Затемнением'. Это название я хорошо запомнил. Потому что о нём регулярно шушукались в курилках.

— Вы считаете, что это была правда?

— Ничего я не считаю. Говорю же тебе — всё это были лишь разговоры. Кто-то что-то где-то услышал, 'по секрету всему свету', ну и так далее. Про тот же самый проект 'Затемнение' чесали языками совершенно разные вещи. Например, поговаривали, что под этим названием скрывается разработка какого-то сверхлёгкого защитного купола, способного закрыть целый населённый пункт от спутников-шпионов. Мол, потому он так и называется. Ну и кому верить? Я не удивлюсь, если вся эта искусственная дезинформация исходила от специально обученных людей, которые создавали массу противоречивых версий, уводя осведомлённость горожан подальше от реальных теорий. Что бы там ни говорили, итог ровно один. Что-то пошло не так. Что-то вырвалось из тех секретных подземелий и практически в одночасье решило нашу судьбу… Был ли это неудачный эксперимент, или диверсия, или халатность персонала — я лично не знаю. Причину того, что там на самом деле случилось, никто уже, наверное, тебе никогда не назовёт.

Я вздохнул.

— Да, пока не забыл, — старик неожиданно вспомнил о чём-то. — Не приносите мне больше еду. Не нужно. И своей стр… Я хотел сказать, 'Райли'. В общем, ей тоже скажи, чтобы не приносила.

— Это почему?

— Я же всё равно ничего не ем. Зачем добру пропадать?

— Как это, не едите? Вообще не едите?

— Ага.

— Но зачем тогда… — и я осёкся, мгновенно всё поняв.

Никаноров смущённо улыбался и пожимал плечами.

— Ладно. Как скажете, — кивнул я. — Но чем же Вы тогда питаетесь?

— А ничем. У меня же нет тела. Нечего питать. У меня вон, — он указал на идола. — Вроде как батарейка. От неё и заряжаюсь.

— Понятно, — я опять кивнул. — И всё же, как Вы стали, ну-у… Таким. Чтобы вот так. Без тела.

— Как я докатился до жизни такой? Мне тяжело об этом говорить. Может, в другой раз? Пока у меня тот вечер стоит перед глазами… Как будто это было вчера. Настоящий кошмар наяву. Когда ты смотришь на свои руки. На вот эти вот самые руки. А они осыпаются. Как песочек. От пальцев — к запястьям, всё дальше, до локтей, — старик протянул ко мне трясущиеся руки, всхлипнув на вдохе. — И ты ничего не можешь с этим поделать. Ты…

Скользнув взглядом по окну, он вдруг изменившись в лице и прокричал:

— Писатель! Сумерки!

— А?! — вздрогнул я.

— Вот я — старый дуралей! Заболтал тебя, и всё проморгал! — Аверьян Васильевич принялся выталкивать меня из комнаты. — Уходи скорее. Прости меня, дурня безмозглого. Беги домой!

Выскочив из подъезда, я тут же понял его озабоченность. На улице было почти темно.

Остатки закатного зарева лишь слегка подкрашивали западную часть небосклона, а над головой уже вовсю мерцал звёздный атлас. Ещё немного, и мрак окутает город полностью. Ориентируясь по светлеющей впереди крыше нашего дома, я припустил туда со всех ног. Вокруг не было ни души, но какой-то неведомый ужас, источаясь из черноты пустых окон окрестных домов, догонял меня, впиваясь под рёбра, точно пришпоривая. Я не знал чего боюсь и от чего убегаю, но ощущал угрозу, близкую как никогда. Словно что-то просыпалось под землёй. И мои гулкие шаги, с каждым новым ударом, пробуждали его ещё сильнее. Быстрее! Быстрее! Поднажми! Вот, наши ворота. Подбегая, заранее потянулся к дверной ручке, но тут дверь сама открывается и я, не сбавляя скорости, влетаю во двор. Райли, открывшая дверь, со стуком запирает засов у меня за спиной, и спешит следом. Только оказавшись в прихожей я наконец-то смог отдышаться.

— Я уж думала, ты ночевать там останешься, — стараясь не выдавать пережитого волнения, произнесла хозяйка, поднимаясь на второй этаж.

— Из-звини, — я последовал за ней, постепенно унимая отдышку. — С-совсем забыл о времени.

— Проголодался?

— Немного.

— Идём ужинать.

В тот вечер, за ужином, мы немного побеседовали.

— То есть, как это, больше не носить еду? — с подозрением взглянула на меня Райли. — Он что, объявил голодовку?

— Нет. Оказывается, еда ему вообще не нужна, представляешь?

— Тогда какого хрена он заставлял нас её приносить? Какого хрена он семнадцатого заставлял это делать? Для чего?

— Сперва я тоже этого не понял. А потом вдруг догадался. Дело-то совсем не в еде. Дело в одиночестве. Понимаешь?

— Не понимаю.

— Потому что ты — изгнанница. И одиночество воспринимается тобой иначе.

— Как бы не воспринималось. Зачем продукты впустую переводить? Какой в этом смысл?

— Смысл? А смысл в том, что к тебе приходят. За тобой ухаживают. О тебе помнят. Хотя бы так. Хотя бы по принуждению. Но тебя не оставляют. Всё что нужно было этому старику — обычный, человеческий разговор. Простое понимание. Спустя столько лет, после всех тягот и пережитых страданий, его наконец-то кто-то выслушал. И он наконец-то смог обрести душевный покой. Отныне он будет охранять нас бесплатно.

— Это точно? — Райли проглотила кусок.

— Более чем. И ещё, знаешь, что мне удалось выяснить? Что старик Никаноров, оказывается, знал твою 'старую хозяйку'.

— Н-да? — наморщив лоб, подруга с полминуты вспоминала чужое прошлое. — Не. Не сохранилось в памяти. Наверное, стёрла вместе с ненужными воспоминаниями.

— Я хотел ему сказать, что ты и есть та самая Лена Новожилова, ну, то есть, ты теперь вместо неё… Но не стал.

— Правильно и сделал. Потому что я — это не она. У меня её тело. Но не разум, — повысив тон, Райли ткнула указательным пальцем себе в висок. — И давай больше не будем о ней, хорошо?!

— Хорошо, — виновато потупился я.

— Прости, что вспылила, — быстро остыла она. — Хочу, чтобы ты понял меня правильно. 'Старая хозяйка' умерла. А я живу в её мёртвом теле. Представь, каково мне, каждый раз это осознавать?

— Я понимаю тебя. И это ты меня прости. Закроем эту тему навсегда.

— Угу, — Райли вновь вернулась к еде.

*****

Мне жутко хотелось поскорее вернуться к разговору со стариком Никаноровым, заинтриговавшим меня своими последними откровениями. Возможно, истинных причин случившегося на комбинате 'Надир' он действительно не знал. Но то, что произошло конкретно с ним, он должен был мне поведать. Изнывая от нетерпения, планировал нагрянуть к нему прямо с утра, но сразу после пробуждения начались обыденные хлопоты, с которыми опять пришлось прокружиться почти до вечера. Сначала сходили за водой, потом потренировали рукопашку, пообедали, и, в итоге, устроили вылазку на аномальный участок. Время пролетело незаметно.