Тенебрариум
Шрифт:
— Хо! Где именно на озере мы должны встретиться?!
Я закашлялся. Хо расплылось в тумане, словно чернильная капля в стакане воды. Только бы не забыть. Не забыть инструкции. Необходимо вернуться в Тейлор-Таун… Земля ушла из-под ног. Я не почувствовал удара об землю. Тело спружинило, словно гуттаперчевое. Дважды два… Тридцать два… Обстановка в мире… Я резко вынырнул из непроглядной бездны, вмиг оказавшись на берегу моря, под зонтиком залитого солнцем летнего кафе.
— … нестабильна. Здесь досье на всех семерых, — человек в фетровой шляпе, сидящий напротив, протянул мне картонную папку. — Ознакомьтесь.
Солнце светило ему в спину так ярко, что слепило меня, и я видел только сплошной чёрный силуэт.
— Да, это они, — кивнул человек в шляпе. — Ну что ж, честь имею. Мы надеемся на Ваш профессионализм. Не подведите.
Он поднялся, заслонив солнце, дотронулся пальцем до поля своей шляпы, в знак прощания, и, застегнув верхнюю пуговицу на рубашке, удалился. Постукивая пальцами по оставленной им папке, я смотрел, как ребята, смеясь и толкаясь, поочерёдно поднимаются по трапу на палубу самой крайней яхты, на борту у которой крупными буквами было выведено название 'HORTENSIA'.
— Писатель!
Зафиксировано трёхкратное превышение нормы солитонной коммутации! Корпус 'Одалиски' разрушается! Лиша, где же ты?! Помоги!!!
— Писатель! Да уйди ты, Котя! Писатель, ты жив?! — откуда-то долетал до меня голос бесконечно далёкой Райли.
— А-а-ах… — я вдохнул свежий, прохладный воздух.
— Слава богу, дышит…
Открыл глаза. Слизистая плёнка, залепившая их, постепенно сползла, и мне удалось сфокусировать зрение. Туман исчез. Надо мной склонилось перепуганное лицо Райли. Тут, с другой стороны появилась мордочка Коти, обнюхивающего мой лоб.
— Да уйди ты! — отпихнула его девушка, и нежно приложила руку к моей щеке. — Как ты, милый? Скажи что-нибудь.
— Я в норме, — пересохшим языком промямлил я в ответ. — Всё хорошо.
— Я так за тебя волновалась. Чуть за тобой в туман не пошла. Еле дождалась, когда он спадёт.
Райли помогла мне подняться на негнущиеся ноги. Оглядевшись по сторонам рассеянным взором, я понял, что лежал прямо напротив наших ворот, всего в нескольких метрах от двери.
— Пойдём домой, — подруга осторожно повела меня к дому. — Твоё состояние меня беспокоит. Знать бы ещё, чем ты надышался.
— Всё в порядке, — повторял я в ответ. — Всё в порядке.
ЧАСТЬ-20. ТРОПА БЛУДНЫХ ДЕТЕЙ
Дорогой дневник. Осталось полтора листа до корки. И хоть я уже мельчу текст как могу, страницы заполняются невероятно быстро. Зачем я писал столько лишней ерунды? Теперь из-за неё даже самые важные детали приходится сокращать и ужимать до безобразия. А ведь впереди ещё столько событий.
Сегодня последний день в доме Райли. Даже не верится. Завтра, на заре, мы уходим в Апологетику. Я так этого ждал, но сейчас почему-то сомневаюсь, хочу ли я туда идти? Подготовка к походу чрезвычайно основательна. Даже взяв всё самое необходимое, мы набили два огромных рюкзака. На лямках приспособлены специальные крючки-секретки, выдёргивающиеся одной чекой, наподобие парашюта. При этом рюкзак моментально сваливается с плеч. Это приспособление придумано специально, чтобы избавиться от груза в случае внезапной атаки. Так же мне были выданы наколенники и налокотники, как у Райли. За последнее время, я набил руку пользоваться более практичным и лёгким охотничьим ножом, но 'родное' мачете не оставил, закрепив его на рюкзаке таким образом, чтобы можно было, если что, выхватывать его из-за плеча, в качестве вспомогательного оружия.
Райли занималась 'консервацией' дома, подготавливая его к долгому пребыванию без хозяев. У изгнанников так принято. Даже уходя навсегда, они оставляют своё жилище таким, чтобы в него можно было вернуться. Мало
Элгеру выделили остатки наших припасов, на которых тот легко продержится пару недель, и открыли окно на мансарде, чтобы мог уйти, когда пожелает. Котя чувствует, что мы собираемся уходить, и постоянно сидит рядом со мной. Весь вечер я ощущаю повышенную слабость, но не прогоняю его. Пусть напоследок напитается от меня. Когда теперь ему обломится энергетическая подкормка?
Что же касается Райли, и наших с ней отношений, то здесь всё очень неоднозначно. Казалось бы, мы признались друг другу в своих чувствах, и, по-идее, должны были стать ещё ближе. Но, вместо этого, Райли начала проявлять заметную сдержанность. В то же время, она не демонстрирует равнодушие. Напротив, её тон стал гораздо нежнее. Несколько раз она даже пыталась неловко приласкаться, своими неумелыми действиями напоминая влюблённую первоклассницу — наивную, смешную и трогательную одновременно. Я был снисходителен к ней, понимая, что столь сложные чувства для неё в диковинку, и смеяться тут не над чем. Может быть, именно эта неуверенность и заставляла Райли проявлять свою нежность с осторожностью. Хотя, скорее всего, она сторонилась меня потому, что не хотела ещё сильнее развивать привязанность. Вполне разумное и оправданное поведение.
Мне тоже не мешало бы заглушить свои чувства, и отвлечься от мыслей, связанных с подругой. Поэтому, в свободное время я пытался анализировать добытую информацию, а так же тренировать навыки, полученные от соседа-шамана. Увы, по обоим этим направлениям меня постоянно преследовало разочарование.
Информация, полученная мной от Хо и Хо-самозванца, не стоила выеденного яйца. Я окончательно запутался в их пафосном бреду. Не получил ни одного вменяемого ответа на свои вопросы. И до сих пор не знаю, как мне действовать дальше. А подсказки… Да какие, к чёрту, подсказки? Хо дало мне ключ, который непонятно каким концом вставлять в замочную скважину. Вместо помощи, я получил ещё одну череду невнятных шарад, которые ещё предстоит разгадывать. Чёртово Зазеркалье. Надеюсь, что хотя бы Апологеты не будут канифолить мне мозг подобной галиматьёй, пригодной разве что для психлечебницы.
Никаноровская наука — вообще не сдвинулась с места. Когда учитель рядом, он без труда выдёргивает меня из реальности — в ноосферу, где я, без особых усилий, уже научился создавать индивидуальную ячейку собственного микромирка. Ну а дальше всё как по маслу: Включаешь воображение, и мысли становятся материальными. Чем сильнее в это веришь — тем реальнее становится иллюзия. Трудновато было в самом начале, но когда предмет материализуется, тебе уже не приходится убеждать себя в его существовании. Тут уже включается обратная инерция, и становится проблематичнее уже не удерживать эту иллюзию в зримом и осязаемом виде, а заставить себя поверить, что её не существует. Впрочем, всё это мастерство лишается всяческого смысла, если ты не умеешь возвращаться в свой иллюзорный мирок без посторонней помощи. А я-то как раз этому и не научился. Как и не научился другой, очень важной способности — естественной экстериоризации. То есть, самостоятельному отделению своей энергетической оболочки от материальной, без помощи ай-талука. Наверное, мне это недоступно.
В оконное стекло звонко ударился камешек.
— Тинка пришла, — определила Райли. — Ну вот, а мы всё ещё копаемся.
Я приоткрыл полоску жалюзи, и посмотрел на улицу. Тинкербелл сидела верхом на нашем заборе, болтая ногами. Увидев меня, она сделала вопросительный жест.
— Точно, она. Ранняя пташка. С вечера прийти не могла?
— Нормально она пришла. Это мы возимся как сонные мухи… — подруга сосредоточенно проверяла собранные вещи. — Так. Это взяли. Это взяли. Этого нам хватит. Вроде бы всё.