Тень воина
Шрифт:
Княжич молол, молол и молол языком, нанизывая слово на слово, вытягивая из пустоты самые превосходные эпитеты, хвалил Олега с самой откровенной льстивостью, и чем дальше, тем меньше это нравилось ведуну. Ватажник хотел помириться? Но для этого не требуется столько словоблудия и самоуничижения. Хотел обмануть, отвлечь, влезть в доверие? Наверняка. Но от чего отвлекать внимание в заснеженной степи? От половцев? Так караульных пять постов, по два ратника в каждом. От чего-то, что опасно лично Середину? Может быть… Но что? Нож в спину никто не всадит — люди кругом. Тогда…
Ведун еще раз внимательно пригляделся к столу. Ну, сухофрукты можно и не есть, это не опасность. А вот напиток почти наверняка придется выпить. Княжич предложит. Хотя,
«Стоп!!!» — резко остановил себя Олег. Одинаковые ли? С виду — да. Но по материалу?
Середин вспомнил, как однажды они с ребятами исхитрились довольно сильно подпоить Ворона, и старик пару часов вещал им, сколь глупы люди современные и как хитры были их далекие предки. Рассказывал, надо сказать, чертовски интересно. Например, про искусство отравления. Наибольшее восхищение у старика вызывал ягодный тис — очень распространенное в Крыму и на юге Руси дерево. Даже декоративное, выращиваемое во многих парках и домах отдыха. И тем не менее — ядовитое. Саму по себе его древесину никто, разумеется, есть не станет. Но вот если сделать из тиса, к примеру, ковш и оставить в нем вино минут на двадцать — напиток впитает из древесины яд и потом за несколько часов убьет того, кто его употребит. Ворон довольно подробно описывал, как это смешно: прямо на пиру, при всех, наливаешь в ковш вино, выпиваешь, наливаешь еще, начинаешь говорить что-то очень доброе и приятное, привлекая внимание и оттягивая время. Потом отдаешь корец другу, тот выпивает, и к вечеру… Но ведь пили из одного кувшина и из одного ковша — какие могут быть подозрения?
— …А посему, я так мыслю, воевода, надобно нам выпить за дружбу, за доверие, чтобы верить тебе в меня, а мне в тебя, как самим себе. Не бояться встать в сече плечом к плечу и верить до последней капли. Давай выпьем за доверие и дружбу, воевода. Дабы не осталось меж нами обид и недомолвок! За тебя, воевода! — под радостные крики окружающих ратников Княжич поднял свой ковкаль.
— Постой! — вскинул палец Олег.
На миг ведун запнулся — он никак не мог обвинить ватажника в отравлении без единого доказательства. Начинать разборки — виновным в ссоре окажется именно он. Ведь ватажник призывает к дружбе и миру! К тому же — а вдруг он говорит совершенно честно? Середин работал мозгами изо всех сил, ища выход — и вдруг сообразил, что делать:
— Постой! Грешно пить за такое из простого ковкаля. Подожди…
Середин отошел к вещам, достал из сумки кубок из черепа несчастного латинянина, перелил в него свое вино:
— Мы выпьем за нашу нерушимую дружбу из сосуда чести, что достался нам от основателей рода. Половину ты, половину я. Ты гость, тебе пить первому.
— Н-но… — запнулся от неожиданности Княжич. — Это твое вино…
— Не беспокойся, я его даже не пригубил, — улыбнулся Олег. — Пей.
— Ты воевода, ты пей первым.
— Ты гость, тебе и пить, — парировал Середин. — Или ты чего-то боишься?
— Нет, конечно, — спохватился ватажник, взял кубок, рванул к себе — но зацепился ножкой за ковер и опрокинул на снег.
— Ты пролил вино, Княжич, — спокойно сообщил Олег. — Плохая примета.
— Ничего, оно не последнее… — Ватажник опрокинул в кубок свой ковкаль, отпил половину, протянул Середину: — Без обид?
— Без обид, — согласился ведун и отправил вино в рот, даже не чувствуя вкуса.
Ратники разразились приветственными криками. Княжич, дружески улыбаясь, собрал вещи и пошел к своей ватаге. Середин, растянув губы чуть не до самых ушей, помахал ладошкой вслед. И всё выглядело так, словно они с ватажником отныне стали лучшими друзьями на свете… Неужели Княжич затеял это всего лишь ради десятины в добыче? Про то, что византийское искусство ядов может использоваться ради жалкой доли, которую удастся взять в диком степном кочевье, Ворон не упоминал…
Волчий
Ратники расседлали коней и, весело помахивая топорами, двинулись к леску, не очень заботясь о сохранности столь драгоценной для степей древесины. Это у себя дома прикидываешь, какое деревце сухое, какое прочим расти мешает, а какому надо время на рост дать, дабы дети потом в дело пустили. Здесь можно валить всё, что под руку попадется.
Внезапно послышался гулкий тяжелый топот, из-за дальнего края леса вынеслась конница. Охотники кинулись к лагерю. Те, кто возился у лошадей, побежали вперед, подхватывая на ходу щиты и рогатины, начали выстраиваться плечом к плечу, прикрывая живой стеной вещи и коней. Лошади приблизились, и вскоре стало понятно, что никаких всадников на них нет — это был всего лишь табун, который гнали перед собой ратники левого дозора.
— Взяли!!! — радостно размахивая плетками, кричали охотники. — Первую добычу взяли! Драпали половцы, токмо пятки засверкали!
— Что-о!? — кинув саблю в ножны выступил вперед Олег. — Кто драпал?
— Половцы драпали! — горячась и перебивая друг друга, начали рассказывать дозорные. — Мы по ту сторону рощи степь оглядывали, а тама темно у горизонта. Мы отвернули, ближе поскакали. Глядь — а там табун. Мы за рогатины, да вперед. А половцы как нас разглядели, так и тикать зараз, токмо снег из-под копыт. Да слова обидные кричали. А тут коней голов сто, не мене…
— Проклятье! — в сердцах жахнул щитом о землю Середин. — Электрическая сила, вы почему их не догнали? Упустили почему?! Зар-р-раза! Теперь они кочевье упредят, что русские пришли, те всех пастухов в единую рать соберут, да еще к соседям за подмогой пошлют. И вместо быстрого набега нам придется в битве насмерть рубиться. Что, довольны?! До Кривого колодца всего один переход. Пастухи спать не станут, к утру дома будут, тревогу подымут… Проклятье! На фига вы этот табун сюда пригнали? Нам с ним теперь морока одна. Пастухов порубить надобно было!
— Дык, воевода… — смутились охотники, осознав ошибку. — Куды нам их догонять? У них и скакуны свежие, да и налегке они.
— А луки вам на что?
— Ну…
— Упреждать надобно было дозорных, как вести себя, — встрял в разговор Княжич. — А не опосля теперича отчитывать…
— Да, да, — взбодрились ратники. — Мы же не знали!
— А голова вам зачем? Токмо шапку носить?
— Ну, — не поняв присказки, пожал плечами один из воинов, — глазами смотреть да еду хлебать…
— Оно и видно, — махнул рукой Середин. — Ладно, зарежьте пару жеребцов, пусть люди мяса парного поедят, да с собой убоины свежей заготовят. Впереди тяжелые дни будут. И дров с собой навьючьте, завтра в степи на ночлег остановимся. А табун здесь бросьте. Коли не разбежится, на обратном пути заберем. Тратить воинов на его охрану я не стану.
К Кривому колодцу Олег повел людей поздним утром, и не на рысях, а спокойным походным шагом. Чтобы отдохнули перед неминуемой сечей, сил набрались. Ведун решил не менять намеченного плана. Готовятся половцы к обороне, нет — а нападать на них в сумерках, чтобы потом не видеть ничего на захваченном стойбище, смысла не имело. В любом случае стоило переночевать в половине перехода и напасть засветло, дабы до сумерек успеть полностью подавить сопротивление и не бояться ночевать в стане врага. Вскоре стало ясно, что половцы настороже: впереди, у самого горизонта, появились всадники. Сколько — даже не разобрать. Головной дозор попытался догнать степняков, но те ушли, не дав сблизиться с ними даже на расстояние полета стрелы.