Тень Города

Владимир Синеусов

— Ты что, в первый раз такое наши делают разве? Радары раннего обнаружения по вертолёту не работают. Против мелких комплексов пройдёте как сквозь масло по контрпеленгу. Только мне и самому не нравится то, что раньше подобное в тёмное время суток делалось — белые ночи не лучшее время. Да и Финляндия не Эстония, зачем дразнить нашего редкого западноевропейского союзника, коим она чуть ли ни с послевоенных времён остаётся. Хотя… У финнов наши верты на вооружении, народ внимания не обратит, привычный. Спутник только наш в это время пролетает.

— Вот-вот, — Владимир поспешил разрушить уверенность своего ростовского куратора, — только не закончится всё оптическим обнаружением и извинением, заблудились, мол. Нюхом крота чую. Из ЦСКА скорее всего. Суть в том, что

никто не гарантирует, что финским истребителям не прикажут пролететь у границы, да так, чтобы пересечься с нашей группой в н-ной точке. От них на скорости уйти будет проблематично. Могут спровоцировать боестолкновение. Если не сидит в кустах у шоссе цээрушник, с подсветчиком нашего образца и ПУ ракеты на основе С-5КорФ, «Ростверт» и «АМЕТЕХ» ведь продавали их не только арабам, да не целится в автобус с туристами…

— Чёрт их драл, Володя! — Петрович испугался не на шутку, — понятно, почему я до сих пор не знаю, кто дал прямой приказ насчёт тебя. Но, точно, из внешки, ты почти угадал. Это уже не изменой, а переворотом государственным пахнет!

— Это не я сказал, а вы, — Владимир — продолжал подводить полковника к нужным выводам, — а минуту назад утверждали, что я паникую. В общем, диск с записью переправьте кому просил, на экстренный случай, да сейчас фотоматериалы перекину. А пахнет всё это дерьмом, и таким… Не слишком удивлюсь, если меня после провокации, чтобы свидетелей не было…

— Оптимист хренов! Тогда ты точно не успеешь удивиться, тьфу-тьфу, не дай Бог, — Петрович снова постучал по столу, — береги себя! Я всё сделаю и буду копать на заказчика.

— И вы, себя берегите. Когда на такое идут… Дай вам Бог.

— И тебе — с Богом. До встречи, Володя.

— Бум живы — встретимся, Владимир Петрович!

Окно связи погасло. «То, что надо!» — думал Владимир — «То, что заговор направлен против Иллюзии, Петрович не знает, но теперь и он подключится к охоте, поставит Систему на уши, да и его прикроет!» — Владимир вздохнул, захлопнул ноут и всё-таки налил себе коньяк. Дверь номера внезапно открылась.

— Прими мои поздравления! — если честно, Синеусов не ожидал увидеть генерала лично, думал, позвонит, — хорошую мышеловочку Чёрному Королю устроил.

— Спасибо на добром слове, Александр…

— Договорились же, устал от формальностей, — Васильев перебил его, — провокацию я подозревал, Володя, но ты придумал, как наилучшим образом спутать им карты. Да ещё и атаковать Чёрного Короля с Большой Земли. Вот теперь я могу доверять тебе полностью. Или почти полностью.

— Удивляюсь, товарищ генерал слову «почти», по-моему, ваша дочь вывернула моё сознание наизнанку, — Владимир поудобнее устроился в кресле, как говорится в анекдоте, пусть теперь он ворочается.

— Нас тут двое, давай без отчеств и господ-товарищей. Ждал, когда ты скажешь, ты же задолго до моих намёков раскусил, — генерал сразу принял игру, казалось, он даже не был удивлён.

— Ну — не зря же свой хлеб ем! — улыбнувшись, пошутил Владимир — держаться со столь подчёркнутой (если не сказать — натянутой) вежливостью Император Иллюзии может только со своей дочерью. Дабы ни у кого не возникло сомнений в бесстрастности и объективности. А зачем, всё-таки, намёки?

— Зачем? А затем, что ты очень хорошо владеешь собой, и на этом фоне ещё более забавна твоя ревность. Вот и забавлялся. Да и самолюбие отцовское тешил понемногу, — Васильев немного искоса посмотрел на Владимира.

— Понятно. И отчество заставили свою дочь изменить?

— Нет. Это печальная, но типичная история, — генерал вздохнул и потупил взгляд, — ты же знаешь, что Аня родилась годом позже Ошибки. Тогда-то Андропов и задумал создать Иллюзию. Привлекали самых верных, опытных и талантливых гэбистов, причём молодых. Не сочти за самовосхваление, но я оказался среди них. Стандартный вопрос — мол, ответственное поручение, жить будешь в «ящике» под Питером, семью перевезёшь, обеспечение полнейшее, возможности роста и работа с самыми современными

технологиями, но обратного пути не будет — согласен? Я конечно же ответил: «Да!», а когда поспешил с женой поделиться радостной новостью, она сказала: «Нет!». Как отрезала — или это или я. А отказаться я уже не мог. Просто не захотела она такой жизни, и, может быть, была права. Развели нас быстро, да я и уехал, узнав, что она была беременна только через два года после рождения Ани. К тому времени меня уже поженили на физичке. И Императоры Города, и шишки с Большой Земли хотели опутать каждого как можно большим количеством связей. Но я не забыл, хотя на мои звонки не отвечали. Наверное, она возненавидела меня, не потому что быстро женилась на парне, который сох по ней, но получил отворот поворот, а потому, что записала дочь по приёмному отцу. Любила, потому и возненавидела. И я любил. В конце восьмидесятых даже приезжал к ним, но дочь мне увидеть не дали. Вероятно, и дочь она воспитывала в ненависти ко мне, уж слишком эмоциональна была реакция Ани, когда я решился рассказать всё. Я едва удержал её в Городе, или Город сам удержал… Вот ещё и поэтому ты заметил, что «натянуто» общаемся. Ей ведь трудно простить не только меня, но и свою мать, — Васильев пронзительно посмотрел в глаза Владимиру — но что-то привело её в Город, и это не была моя воля… Впрочем, она должна сказать тебе обо всём сама. Считай, что мы квиты, в плане твоей нулевой ориентировки, с которой я ознакомил не только начальство Иллюзии, но и дочь.

— Теперь понятно, зачем этот эпатаж, — Владимир улыбнулся — директор Комитета галактической безопасности не хочет, чтобы подданные узнали, что у него тоже есть сердце… Спасибо — в долгу не останусь. И скажу то, после чего между нами не будет «почти».

— Ждал я, ждал, когда ты мне об этом скажешь, а с «галактической безопасностью» повеселил, главное, что всё равно получается… — генерал рассмеялся, — разрядил обстановку. Только обстоятельства с головой выдали тебя. Ну и как на самом деле ваша группа называется? А не в сказках от «Кольца», которым верить нельзя.

— Ничуть не сомневаясь в способностях Анны, не верю, что она смогла сломать гипнотический код профессора Андронова. По-моему, это просто невозможно, — Владимир покачал головой, — а потом, вас интересовал мой «цвет» и работаю ли я на крота, но никак не принадлежность к пресловутой группе, которую травят именно за патриотические убеждения основателя.

— Твоя правда, — кивнул генерал, — под гипнозом ты не говорил об этом. Да и, как ты подумал, никто и не спрашивал. И Василий столь грубо не проникал в твоё сознание, хотя, думаю, и он не смог бы. Или, даже не захотел… Но, когда ты, не занимающийся ментальной практикой, духовно помял моих лучших ментальщиков, вспомнив твои слова о Тайном Знании древних, я понял, что иногда теория сильнее. И вещица твоя — генерал указал на кольцо — не просто так. Вот её Вася почувствовал. Древность и Силу. И я не боюсь пресловутой «ГА», сказки про группу Андронова, объединяющую учёных, бэшников, вооруженцев и некоторых из армии, изучающих древние знания, дабы совершить какую-то потустороннюю пакость, судя по тому, как они возникли, действительности не соответствуют. Я не насторожился, даже поняв, что ты боишься открыть свою тайну — Васильев, расслабившись, облокотился на кресло, в ожидании ответа собеседника.

— А разве бояться нечего? Александр, если знаешь, как возникла легенда, то знаешь, как съели профессора, заставив уйти из науки, да чуть ли не приставив наружку на каждый день, — Владимир вздохнул и достал из холодильника бутылку минералки.

— Да, да… Девяноста девятый. На его открытые работы я вышел раньше, предложил сотрудничать, да глупость сделал — карты не раскрыл, а перед таким человеком и его возможностями следовало бы. А когда мерзавцы предложили работать на себя, а он отказался, из него сделали врага, что и следовало ожидать. И всё-таки, почему скрывал так долго, видел ведь, что я не враг? — Васильев забарабанил пальцами по столу.