Тень Города
Шрифт:
— Хе-х! Нас в Иллюзии за двенадцать тысяч, и ни одного материалиста вы здесь не найдёте, — Васильев тихо засмеялся.
— Это я давно понял, — Владимир не остался в долгу.
— Иллюзия — это одновременно — земной рай и земной ад, для кого-то всё вместе, для кого-то — чистилище. Но, понимаешь, Володь — земной, пусть даже рай! — Фараон выделил слово «земной» и пристально посмотрел Владимиру в глаза.
— Александр, не люблю эзотериков, но эти ребята, пользуясь эзотерической терминологией, имеют дело именно с «тонкой» материей и энергией. В чём же вопрос?
— А вопрос такой же, как у Гамлета — «быть или не быть?»
— Я думал, к суициду склонны только физики, — Владимир хмыкнул.
— Ты не понял, — Васильев хитро прищурился, — они не боятся смерти. Как Гамлет не боялся Вечного Ничто, он боялся
— Тьфу, тьфу, тьфу, и по репе постучите, тебе, Александр, ещё жить и жить, — Владимиру не понравился поворот разговора.
— Да — чуток за полтинник, до семидесяти протяну точно. Мой предшественник вовсе помер в восемьдесят три, — медицина здесь — сам понимаешь, а среди ментальщиков есть и великолепные целители, но, в тактическом и стратегическом плане, интереса для тебя они не представляют. Я показал тебе только живое и мыслящее оружие. Но всё равно, приемника готовят заранее.
— Хорошо, что в машине сижу, а то бы упал! — пошутил Владимир, — который раз за сегодня назвал меня приемником? Самому не вспомнить. Я ещё не совсем готов к такому повороту событий. Сначала бы Чёрного Короля разработать…
— Кстати о нём — ваш близнец — модель уже на сто двенадцатой базе. Боюсь, спать тебе сегодня не придётся. Вот две конвалюты — пятнадцать синих и три красных, в другой — белые таблетки — снотворное — часа на три вырубает, но сон чуткий, «Лунная соната» разбудит. Синие дают возможность не спать сутки без трясучки и последствий для здоровья. Красные — трое суток. Но снотворное перебивает их действие, так что и отдыхать сможешь, и на связи с двойником быть днём и ночью, хотя тут и чёрт ногу сломит, когда ночь, когда день. Нужны или электронные часы или, как у капитана Немо — с циферблатом на двадцать четыре часа, Васильев хихикнул.
— Господи, не хватало мне ещё первинтин жрать! — Владимир поморщился, — я и от фенамина авиационного в себя неделю приходил, было дело.
— Да что ты, Володь, — генерал махнул рукой, — «винт» остался во Второй Мировой, когда им кормили немецкие диверсионные отряды в английских лесах и русской тайге. Это мягкие и безопасные стимуляторы. Не наркотические, причём, от твоих транков и анальгетиков с кодеином вреда больше! — генерал вручил Владимиру пару пластин с таблетками. «Модель» подвезла их к самому «Хилтону», припарковавшись на гостиничной стоянке. Все трое вышли, секретаторша вручила Владимиру брелок, и, тут же, он запер машину, поставив на сигнализацию, нажатием кнопку,
— А вы как же? — спросил Синеусов.
— А мы — я вызову свой «Линкольн» — «мэр» Иллюзии, наверно, может позволить себе такую служебную машину, по мобильному. И — в Управление.
— Александр, у меня сложилось впечатление, что ты уже несколько лет не спишь, — Владимир устало посмотрел на генерала, едва выдерживая напряжение последних суток.
— Ошибка. Ещё как сплю. И дома бываю каждый день. Если расписать график — можно успеть всё, это твой график попросту слишком напряжённый. Ну, всего! Отдохни немного, — Васильев пожал Владимиру руку, и потянулся за телефоном.
— Всего доброго.
Вскоре Владимир уже был в своём номере, разделся, выдавил синюю «бодрячку» и белое снотворное, не рискнув запивать этот коктейль стопкой коньяка, услужливо поставленной горничной (наверняка «моделью») на прикроватную тумбу, и проглотив таблетки с остатком «Фанты», рухнул на «вертолётную площадку».
VIII
Сон пришёл быстро. И он был прекрасен. Они с Аней летели кило на тридцати двух на МиГ-25РБ без подвесок, где-то на М3, вслед за оранжевой кромкой заката. Во сне всё не так — они сидели не тандемом, как на МиГе, а рядом, как в кабине Су-24. Голубой земной шар закруглялся под ними, громадная
Самолёт исчез. Исчезла Анна, одно видение плавно перетекало в другое. Осталась только золотая лента великой реки, она приближалась и мир менялся вместе с ней.
Внезапно Владимир понял, что это был не его сон, точнее — не только его сон. Видение равно принадлежало ему и Гостю, присутствие которого уловил разум. Снова! Он почувствовал, что стоит, прислонившись к холодной каменной стене, и открыл глаза. Тусклый свет красных папирусных факелов, известняковые стены… Алтарь… Алтарь священных Верховных прорицателей Ур-Маа в Храме Маат — Изначальной Вечной Истины. Владимир ощупал себя — тёплый мех, он приподнял край сакрального облачения и увидел шкуру леопарда [12] : «Чёрт, кису жалко!» — на этот раз он не шутил, а действительно жалел гордое и прекрасное существо, хотя и понимал, что древние жили в большем мире и гармонии с природой. «Ничего не скажешь, хороший провидец, если он осознаёт себя в нашем мире, как я в его, то может читать грядущие века как папирусный свиток!» Трое служек — бритых и без париков и двое охранников стояли у входа в зал. Не он — на этот раз не он сделал им знак рукой, приказывая выйти. Не он — кто-то подошёл к небольшой скамье («Назовём его Прорицателем странно, Владимир мыслит в этом теле, но управляет им чужая воля») взял свёрток тонкой льняной ткани и бросил на пол. Послышался звон металла. Прорицатель наклонился и извлёк из свёртка меч, а затем — кинжал, похожий на тот, который Владимир видел у разбойника в незнакомом городе. «Господи — это железное оружие — вот что тогда показалось ему странным! Значит, — значит это были гиксы, — а город — Абра, Хат-Уарит, Аварис — столица их кочевой империи в Дельте. И — если жрец и разведчик выведывал что-то во вражеском городе, может быть, Аварис скоро падёт, раз Владимир много раз видел бой у стен города кочевников».
12
Шкура леопарда являлась сакральным одеянием жрецов-прорицателей Древнего Египта.
Жрец взялся за рукоять сабли, упёр её в пол и стал давить. Вскоре метал подался и оружие согнулось. Кинжал оказался более прочным, но хрупким, сталь, вероятно перенасыщенная серой, лопнула, обломки лезвия со звоном разлетелись по каменному полу.
«Да ведь он изучает технические характеристики оружия противника! Конечно, это открытие гиксов явилось преждевременным — при недостаточном развитии металлургии, сталь, насыщенная серой и прочими примесями на уровне чугуна, будет слишком пластичной, если она приспущена, и слишком хрупкой, если закалена. Египетские кобальтированные бронзы куда интересней, только… Появятся они через сотню лет, после географических открытий Тутмеса, когда в Египет потечёт олово с Британских островов, богатое побочным кобальтом. Правда, в квазитехногенную эпоху превосходство вооружения не имело такой решающей роли, как тактика и обученность войск. Но почему он не может управлять телом гостя, как раньше? (хотя, здесь он сам — гость) Нет, он освободил жреца от своего присутствия, а это начало контроля, значит, вскоре можно будет достигнуть слияния. Но стоит ли?»
Мысли Владимира были прерваны появлением двух охранников — не храмовых, их щитковая броня была покрыта позолотой.
Жрец явно ждал этого визита, он повернулся ко входу в храмовый зал, гордо выпрямился, приподняв подбородок, и замер, смотря в освещённый дневным светом проём. Охранники стояли не шелохнувшись и хранили молчание, даже, когда в проём вошёл человек в парадной золотой броне и незнакомом Владимиру, хотя — смутно напоминающим что-то, головном уборе. Высота входа и металлический шлем или корона незнакомца заставили его немного пригнуться, несмотря на явно высокий социальный статус, даже Фараон должен был склонить голову, ибо входил во Храм.