Темный голод
Шрифт:
Кир не сводил глаз с Вэса, ожидая продолжения.
Большинству из них стало бы не по себе под этим испепеляющим взглядом, но Вэс отреагировал лишь следующим:
— Мне потребуется время, чтобы извлечь информацию. Если слишком давить на таких людей, они становятся подозрительными. Так недолго нарваться на перерезанное горло — и никакой информации.
— Доктор Ватсон, карамельное макиато с восемью порциями эспрессо и взбитыми сливками? — позвала бариста из-за сверкающей кофеварки для приготовления эспрессо.
— О, это моё, — сказал Рис, поднимаясь
Вэс в полном замешательстве следил за светловолосым плейбоем и гением Тиши, пока Рис шёл к стойке за своим напитком. Бариста, которой было около 20 лет, при его приближении опрокинула вспениватель для молока. Покраснев, она спряталась за стойку, собирая полотенца, несмотря на предложение Риса помочь. Он дал ей дополнительные чаевые и вернулся со своим напитком.
— Что? — спросил он Вэса, глядя поверх своего стакана с горкой взбитых сливок тёмно-синими глазами, полными невинности. — Игра началась. Я должен быть готов.
Под этим Рис подразумевал, что он собирается провести весь день без сна за клавиатурой, выискивая подсказки в городских системах.
Но Вэс этого не знал, а Рис ничего не объяснил, так что на секунду они просто возненавидели друг друга, а потом Рис сел в своё цветастое кресло и снова сосредоточился на этом дерьме.
— Итак, Гидеон, как ты упомянул, руководит бойцовским клубом, — сказал Вэс. — Я не знаю, где и когда проводятся бои, но я могу это выяснить. Это место, с которого стоит начать, и, хотя оно не является незаконным, оно эксклюзивное. Я могу попасть внутрь. — Кир выглядел чертовски настороженным, но Вэс продолжал: — Я не смогу связаться с Гидеоном напрямую, но в его окружении есть другие люди, к которым я могу обратиться, или которые могут обратиться ко мне. Я могу пробиться наверх.
Ронан покачал головой.
— Ты описываешь долгосрочное расследование под прикрытием. У нас нет времени на это дерьмо.
«Спасибо тебе, Ронан». По крайней мере, хоть кто-то согласился с этим ключевым моментом. И если кто-то и должен был согласиться, то это он. Ронан знал лучше других, а может, и лучше Нокса, что значит быть пленником. Каждая ночь на счету, потому что каждая ночь приносила боль.
Ронан сидел, откинувшись на спинку кресла, с суровым выражением лица, и прекрасно это осознавал. Это и было причиной его вызывающего стиля — чёрной мотоциклетной куртки, татуировок и агрессивной, почти панковской прически.
Нокс понимал. Именно поэтому он оставил Ронана в покое.
Вэс, всё ещё сохраняя спокойствие, сказал:
— Ты думаешь, что сможешь лучше?
— Я смогу.
Все взгляды обратились к Луке, привлекательному, но в манере не-замечайте-меня ассасину.
— Достань нам время и место, — сказал он. — С остальным я разберусь.
Глава 5
Клэр ненавидела эту комнату. Да, она пугала её, но больше всего она её ненавидела.
Клетки и ремни. Кнуты и инструменты. Роскошь, смешанная с наказаниями и ограничениями. И абсолютный запах секса и крови.
Ещё долгое
Ей было то жарко, то холодно, она вспотела, у неё всё болело, и она чувствовала себя неуютно. И шея у неё затекла.
И запах.
Наконец она встала и попробовала открыть дверь (разумеется, заперто), затем осторожно обошла комнату. Может, она и неопытна, но не совсем наивна. Она знала, что такие вещи существуют. По крайней мере, в книгах. По крайней мере, в этой книге. Очевидно, и в реальной жизни тоже.
Если это вообще возможно.
Клэр всё ещё не была уверена.
Она остановилась перед полкой с инструментами. Нерешительно протянув палец, она коснулась одного из металлических приспособлений. По её телу пробежала дрожь. Она представила, как срывает все эти инструменты с крючков и швыряет их на пол.
Она этого не сделала.
Вместо этого она попятилась. Она зарычала на стойку. Это заставило её почувствовать себя лучше, возможно, сильнее. Она снова зарычала, как животное, и ушла.
У неё болел живот. Она была так голодна! Почему её не покормили? Даже ужасные не-люди, те, у кого не было клыков, кормили её. А здесь? Ничего.
Её подташнивало, как в те моменты, когда она работала в закусочной две смены без перерыва и без еды.
Но она не чувствовала усталости, совсем нет. Она чувствовала лёгкость, головокружение и боль. Но при этом была раздражена. А десны ужасно болели.
По внутренней стороне бёдер стекала влага.
Это уже давно случалось время от времени, даже в её бывшей тюрьме, но с тех пор, как её привели в эту отвратительную комнату с клетками, инструментами и витающим в воздухе сексом, это не прекратилось.
В глубине души она боялась.
С ней происходило что-то очень плохое. Внутри неё.
Она знала, что сошла с ума. Совсем как её мать.
Будучи пьяной, её мать говорила о ночных существах. О пожирателях крови. Она говорила об отце Клэр.
Теперь и Клэр переняла эту болезнь. Сумасшедший мозг.
Она знала это, на определённом уровне, но не могла заставить себя волноваться, не сейчас. Она была слишком раздражена.
Схватив с дивана одну из красных бархатных подушек, Клэр швырнула её через всю комнату. Та ударилась о стойку. Металл, кожа и резина посыпались на пол.
Клэр подошла к двери. Она снова подёргала ручку. Разумеется, всё ещё заперто.
Она хотела, чтобы что-то произошло, нуждалась в том, чтобы что-то произошло, потому что торчать здесь, бродить туда-сюда, было ужасно, но она не хотела, чтобы он возвращался.
Она ненавидела его голос, его запах и выражение его лица.
Если бы он дотронулся до неё, она бы очень разозлилась. Она могла бы даже укусить его.
Охваченная этим порывом, раздражённая и отчаянно пытающаяся что-то сделать, Клэр поднесла запястье ко рту и сильно укусила себя за запястье.